Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 106 – Лев Брусилов

— Нет, полковник, вы, наверное, сошли с ума, как подобное может быть? Трауэршван – жандармский офицер, это начальник губернского корпуса, это элита, это лучший из лучших!

Начальник сыскной не возражал, не спорил, он молча наблюдал за губернаторскими корчами.

— Но если это так, – продолжал, брызгая слюной, говорить Петр Михайлович, – то что же тогда получается? Люди, специально поставленные охранять власть, сами замышляют против этой власти? Так? Так! Получается, никому нельзя верить?

— Отчего же никому? – наконец возразил начальник сыскной. – Верить можно мне!

Губернатор резко остановился, схватил свободный стул, громко поставил его возле фон Шпинне и спросил:

— Вам?

— Мне! – кивнул, ничуть не смутившись такой близости, начальник сыскной.

— А если вы меня обманываете?

— Не вижу в этом никакого прока. Зачем мне вас обманывать? Ваше превосходительство, мы-то не будем предпринимать никаких действий, будем сидеть в засаде и ждать нападения. Если оно произойдет, схватим нападавшего и предъявим его вам. Тогда все и встанет на свои места.

— Да! – кивнул, несколько успокаиваясь губернатор. – Это более чем разумно. Хорошо, так и поступим. – И через несколько секунд добавил: – А если он будет стрелять не в лошадь, как вы говорите, а в меня? Вы же, Фома Фомич, не можете знать, что он, в конце концов, задумал, может быть, его целью является губернатор?

— Нет, – тут же отмахнулся начальник сыскной. – Вы ему нужны живым. Напоминаю, ему нужен тот, кто его поддержит перед центральной властью, а губернатор, на мой взгляд, лучшая кандидатура. Так что можете не волноваться, Трауэршван будет стрелять либо в лошадь, либо, но это, конечно же, в худшем случае, в вашего кучера или в охранника…

— Да это… – Протопопов не договорил, только махнул рукой, мол, кучер и охранник – это ладно. Но потом, сам удивляясь своему равнодушию и безразличию, поправился: – Это же трагедия! Ее бы тоже избежать.

— Тут как получится, – проговорил, вскидывая руки, начальник сыскной. – Чтобы он не избежал ответственности, ему нужно дать выстрелить.

— А без этого никак?

— К сожалению, никак. Если мы не позволим ему выстрелить, а сразу же задержим, то он сможет выкрутиться, скажет, узнал от агентов, что на губернатора готовится нападение, но поскольку не был до конца в этом уверен, решил сам принять участие в отражении атаки и подстраховать высшее должностное лицо.

— Вы, Фома Фомич, думаете, что Трауэршван настолько изощренно хитер?

— Боюсь, еще хитрее, – тихим голосом проговорил фон Шпинне.

Петр Михайлович Протопопов после беседы с начальником сыскной находился в состоянии, которое можно без преувеличения назвать религиозным экстазом. После тяжких и длительных размышлений он сидел в своем кабинете, и вдруг у него случилось видение. Сначала с левой стороны что-то заклубилось, завертелось, и из возникшего хаоса, точно из-под земли, вырос шеф жандармов полковник Трауэршван. Слегка дрожащий и чуть-чуть просвечивающийся. Он стоял, укоризненно смотрел на губернатора и хрустел пальцами. Затем подобное случилось с правой стороны – там возник фон Шпинне, начальник сыскной полиции. Но появился он, спустившись откуда-то сверху. Фома Фомич также колебался и просвечивался, но смотрел на его превосходительство доброжелательно, с уважением.