Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 108 – Лев Брусилов

Однако, забегая вперед, скажем, что все произошло именно так, как сказал Фома Фомич. Губернатор потом почему-то заслугу удачного разрешения этой непростой ситуации припишет себе. Он считал, что все разрешилось так удачно, потому что он, губернатор, поверил начальнику сыскной, а не полковнику Трауэршвану. Стало быть, вся заслуга целиком и полностью принадлежит ему.

Итак, нападение произошло в тот час, когда губернатор возвращался с молебна из церкви Архангела Михаила. Экипаж его только выехал из церковного двора и свернул на дорогу вдоль рощицы. Уже было темно, но агенты сыскной полиции, которые прятались за толстыми деревьями, хорошо видели человека, приближающегося со стороны церковного кладбища. Они вели его от самого дома, это был переодетый в гражданское платье полковник Трауэршван.

К церкви он шел уверенной походкой, но, войдя на кладбище, остановился, посмотрел по сторонам и присел на небольшую скамеечку, какие обычно ставят возле могилок. Может быть, полковник решил собраться с мыслями, все еще раз продумать, а может быть, его начали одолевать сомнения, стоит ли вообще впутываться в эту авантюру, может быть, синица в руке, должность шефа жандармов в губернском городе, лучше, чем журавль в небе? Или, может, вообще он, будучи человеком опытным и осторожным, почувствовал, что за ним следят?

Неизвестно, о чем думал Александр Генрихович, но после непродолжительного отдыха он направился к рощице, было хорошо видно, как он вынул из кармана пиджака что-то издали напоминающее револьвер.

Агенты сыскной были предупреждены и проинструктированы не предпринимать никаких действий, пока жандармский полковник не произведет выстрел. Это было крайне опасно, потому как никто не знал и до конца не понимал, в кого намерен выстрелить Трауэршван. По всему выходило, что стрелять в губернатора ему ну никак не выгодно, а с другой стороны, да мало ли что может прийти в голову человеку, который решается на подобные действия? И все-таки начальник сыскной настоял на своем.

Губернатор был об этом предупрежден, потому и не взял с собой на молебен жену, от греха подальше. Начальник сыскной вообще предлагал заменить Петра Михайловича кем-нибудь, но тот наотрез отказался.

— Нет уж, Фома Фомич, что будет, то будет! Я просто надеюсь, что ваши люди в случае чего смогут меня прикрыть…

Но если говорить правду, губернатор вел себя так смело, потому что до конца не верил, что шеф жандармов решится на подобное.

Для его превосходительства выстрел прозвучал так неожиданно, так несвоевременно и в такой опасной близости, что губернатор пожалел о своей браваде. Лучше было посадить в экипаж кого-то другого! Ну, мы всегда сильны задним числом. Кучер с козел громко закричал что-то неразборчиво-матерное, карета качнулась и опрокинулась на бок, хорошо, что у дороги имелся земляной вал и не позволил ей перевернуться. Губернатора кинуло на левую дверцу, он больно ударился плечом. Со стороны рощи послышались крики, какая-то возня, резкие и возмущенные восклицания. Протопопов узнал среди них голос шефа жандармов. Тот кричал что-то оскорбительное, негодовал, требовал его отпустить.

«Значит, все правда!» – мелькнуло в голове его превосходительства.

Александр Генрихович был готов ко всему, кроме, разумеется, того, что произошло. Он не заметил никакой слежки, он был уверен, что все его подготовительные действия проходили в глубочайшем секрете, ведь о них никто не знал.