Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 116 – Лев Брусилов

— А можно мне присесть на диван? – спросила вдова тягучим печальным голосом.

— Разумеется, – кивнул начальник сыскной и указал рукой на диван. Потом перевел взгляд на стул, в уме соображая, что вдове могло в нем не понравиться.

Марфа Ивановна расположилась на диване и, сложив руки на коленях, вопросительно уставилась на фон Шпинне, начальник сыскной приступил к беседе.

— Вы, госпожа Свищ, простите нас ради бога, что потревожили вас в такое непростое, в такое трагичное время, но, понимая вас и соболезнуя вам, хочу сказать, что беседа эта носит неотложный и важный, в том числе для вас, характер. Мы должны отыскать убийцу или убийц вашего мужа. Поэтому мне придется задать вам несколько вопросов.

— Но я ничего не знаю, – проговорила вдова. – Меня, как вам уже, наверное, известно, не было в городе… Я уехала еще до этого страшного случая.

— А где вы, позвольте спросить, были?

— Это так важно? – глаза вдовы выражали невинность и ничего более.

— Видите ли, – принялся объяснять фон Шпинне, – полицейские бумаги, всякие протоколы и прочее требуют точности. Если мы запишем, что Марфа Ивановна Свищ в момент убийства ее мужа Зотика Ефимовича находилась в отъезде, то правила гласят, что должно быть записано, где именно она находилась, у кого, с какого дня и по какой. Иначе бумага не будет иметь никакой силы…

— Я ездила в деревню Вяхирево, это в соседней губернии, к своей двоюродной тетке по материнской линии.

— Так. – Начальник сыскной взял бумагу, обмакнул ручку в чернила и записал, проговаривая то, что записывает вслух: – Деревня Вяхирево, двоюродная тетка по материнской линии. – Затем поднял глаза на вдову: – Как зовут эту вашу тетку?

— Едокимова Василиса Степановна, – почти что по слогам проговорила вдова.

— Так, записываем, Евдокимова…

— Нет-нет! – запротестовала Марфа Ивановна. – Не Евдокимова, а Едокимова, у нее с этой фамилией беда, все норовят неправильно записать. Я ей давно говорила, чтобы сменила фамилию, так она – нет, не буду…

— Едокимова Василиса Степановна, я правильно записал? – перебил ее фон Шпинне, чтобы не отвлекаться.

— Да! – кивнула вдова.

— Значит, вы, Марфа Ивановна, уехали к тетке…

— К двоюродной тетке! – поправила начальника сыскной вдова.

— Тогда ваш муж, Зотик Ефимович, был жив и здоров, так?

— Так.

— А почему вы не остались на открытие карусели, ведь, насколько нам стало известно, Зотик Ефимович очень ждал этого дня? А уже после пуска увеселения отправились бы к двоюродной тетке?

— Да мне срочно нужно было ехать, Василиса Степановна расхворалась сильно, вот и просила меня навестить ее, чтобы свидеться, а то мало ли, возраст. Вот я и помчалась, а Зотик Ефимович, царствие ему небесное, не возражал, говорил, ну если надо, то поезжай.

— Ну и как ваша двоюродная тетка? – спросил как бы между прочим Фома Фомич.

— Что?

— Я говорю, тетка ваша, как здоровье у нее, поправилось?

— Да, слава богу, все хорошо, оклемалась, я уезжала, она уже по двору бегала.

— Хорошо! – бросил начальник сыскной. – Значит, вы о смерти мужа узнали только по возвращении в Татаяр?

— Да! – состроила еще более скорбное лицо вдова. – Как только приехала, еще даже порог не переступила, кухарка моя выскочила на двор и все мне рассказала.

Фон Шпинне смотрел на вдову и только диву давался; если бы ему доподлинно не было известно, что ни в какую деревню Вяхирево Марфа Ивановна не ездила, то он поверил бы вдове. Насколько искренним было ее лицо, в глазах – только печаль. Вот у кого надо учиться врать. Вот где железные нервы.