Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 119 – Лев Брусилов

Когда полковник, простоволосый – шляпу он оставил внизу на рогатой вешалке, – вошел в приемную, секретаря Панина не было на месте. Дверь кабинета его превосходительства распахнута настежь.

— Вы позволите, Петр Михайлович? – Начальник сыскной остановился в дверном проеме.

— Разумеется, – воскликнул губернатор и вышел из-за стола. – Проходите, присаживайтесь. Вы сегодня как-то особенно празднично выглядите, но это и понятно. Я, если честно, не верил, что нам удастся разобраться в этом деле.

Петр Михайлович говорил «нам» лишь только потому, что дело закончилось успехом, в противном случае он сказал бы «вам». Простим ему эту словесную эквилибристику.

Начальник сыскной присел на предложенный стул.

— Ну что же, Фома Фомич, рассказывайте, я ждал этого дня как избавления. Разные у вас были дела, но такого я не припомню! Все, довольно вступлений, довольно пустых слов. – Губернатор сжал кулаки и подался вперед, широко открытые глаза его блестели, а губы сжались в ниточку. – Кто убил полицмейстера? Вы его уже арестовали, он уже сидит под замком?

— Нет, ваше превосходительство, мы его не арестовали, – скучным голосом проговорил фон Шпинне.

— Как? – Петр Михайлович откинулся назад. – Но почему?

— Мне не хочется вас расстраивать, но…

— Что «но»? Что «но»? Не тяните, полковник, – уже почти кричал губернатор.

— Полицмейстера никто не убивал, – сказал тихим извиняющимся голосом фон Шпинне.

— Как никто не убивал? – Протопопов осел в своем кресле. – Вы, похоже, шутите? – На лице губернатора отражалось лишь недоумение. – Свищу отрубили голову, я это напоминаю на всякий случай, может быть, вы, Фома Фомич, запамятовали.

— Да нет, я не запамятовал, я все прекрасно помню. Однако это не отменяет того факта, что полицмейстера никто не убивал.

— Но как так может быть? – воскликнул губернатор и приложил руки к вискам. – Я не понимаю!

— Я вам сейчас все объясню по порядку.

— Да уж надеюсь, – проворчал Протопопов.

— Началась эта история много лет назад, когда Зотик Ефимович Свищ был еще ребенком… – Начальник сыскной замолчал, он видел, как губернатор борется с искушением перебить Фому Фомича, сказать что-нибудь дерзкое, возмутиться, мол, не о том вы, полковник, говорите. – Мне продолжать? – задал барон вполне уместный вопрос.

— Да-да! Я буду нем как рыба и обещаю дослушать ваш рассказ до конца.

— Итак, много лет назад, когда полицмейстер был еще совсем маленьким, отец взял его с собой на ярмарку. Там, как это часто бывает на ярмарках, стояла карусель. Отец отвел маленького Зотика к увеселению, купил билет и усадил мальчика на одну из лошадок. И когда дети все расселись, возле карусели появились какие-то люди, военные, они запретили пуск, всех детей согнали с карусельных лошадок и велели отойти подальше. Затем появился генерал, он вел за руку маленького мальчика, совсем еще кроху, одетого в специально сшитую для него гусарскую форму, на боку его висела маленькая сабля. Генерал посадил этого мальчика на одну из лошадок и только после велел пускать карусель. С какой жадной завистью смотрели на все это остальные дети, которых только что согнали с карусели! На мальчика, на его новенькую форму, на саблю, на то, как он радовался, как громко и заливисто смеялся, то исчезая из виду собравшихся, то вновь появляясь. Внук генерала размахивал саблей, будто рубил врагов направо и налево. И так круг за кругом. Вся карусель была в его распоряжении, он был там царь и бог. Старый генерал смотрел на него умильным взглядом и только вытирал слезящиеся глаза батистовым платочком.