Книга Тайное книжное общество, страница 141 – Маделин Мартин

— Я сказал: иди спать! – прогремел Сесил. – Ты, глупая женщина, научись, наконец, слушать, что тебе говорят. Иди спать, черт тебя подери!

Элеонора вздрогнула от взрывного тона. За столько лет насилия у нее уже выработалась реакция на каждый оттенок мужниного голоса. И тем не менее она осталась на месте, беззвучно моля деспота оборотиться к ней спиной. Всего на миг – чтобы она успела вылить настойку в его бокал.

Сесил яростно выгреб финик из его ячейки в коробке и положил сушеный плод в рот. Как вдруг… он выпучил глаза и испустил сдавленный звук. Схватился рукой за шею. Лицо Сесила побагровело, с губ сорвался хрип.

Вытянув руку, он, шатаясь, устремился к ней.

Элеонора попятилась, муж наклонился вперед и рухнул на пол у ее ног. Его лицо сделалось синюшным, комнату заполнили натужные звуки его затрудненного дыхания.

Она отступила еще на шаг – ровно настолько, чтобы до нее не дотянулась колышущаяся рука. И заткнула пузырек пробкой.

В белладонне уже не было нужды.

— Вы правы, – сказала Элеонора голосом достаточно громким для того, чтобы тот, кто мог подслушивать их разговор, расслышал бы ее слова, а не надрывные, прерывистые вдохи, исходившие от пола. – Вы правы, мистер Кларк. Я не была вам покорной женой. Но сейчас я послушаюсь вас и пойду спать.

Сесил уже не мог бороться за жизнь: он практически не шевелился, если не считать судорог, заставлявших его тело корчиться.

Элеонора отвернулась от мужа, лежавшего на полу лицом вниз:

— Спокойной ночи, муженек, – пожелала она ему.

Затем медленно подошла к двери. И, только убедившись, что в нем совсем не осталось жизни, вышла из кабинета и плотно прикрыла за собой дверь.

Часть ее отчаянно хотела вернуться к леди Даксбери, справиться о самочувствии Дэвиса. Но ее большая часть понимала: она должна остаться дома и разыграть удивление при получении новости поутру.

И в спальню Элеонора удалилась не сразу. А сначала зашла к Уильяму, взяла на руки его разморенное сном тело и стала убаюкивать засопевшего в знак протеста сынишку, пока тот не положил свою голову ей на плечо и не заснул снова. В этот момент она смаковала каждую клеточку своего ребенка, его вес на своих руках, аромат свежего мыла на его волосах и знакомый запах пота маленького человечка.

Подавив тихий всхлип, Элеонора прижала его к себе – этого бесценного ребенка, для защиты которого она была готова на все.

И уже сделала кое-что.

С Уильямом на руках женщина прошла в свою спальню, положила мальчика на пышную, уютную постель и, пристроившись с ним рядом, наконец, забылась безмятежным сном, не боясь, что грубое вмешательство Сесила обратит ее грезы в ночной кошмар…

Глаза еще были закрыты, а уши уловили тихий стук в дверь.

Элеонора пробудилась. И заморгала в удивлении при виде бликов солнечного света, расцветивших портьеры. Как долго она проспала?

Ей показалось – всего минуту.

Уильям лежал, подогнув под себя ноги; щеки мальчика порозовели.

Может, стук ей почудился? Не успела Элеонора задаться этим вопросом, как он повторился.

Сердце заколотилось в груди; на его яростные удары свежие синяки откликнулись болью. Элеонора осторожно – так, чтобы не разбудить Уильяма – соскользнула с кровати и подбежала к двери. На пороге стояла старшая экономка: спина прямая, как палка, лицо вытянутое и бледное.