Книга Тайное книжное общество, страница 16 – Маделин Мартин

Брат постоянно норовил вывести ее из себя, заставить забыться и впасть в гнев. Особенно после того, как блистательно преуспел в этом годом ранее.

Ей следовало бы смолчать. Но Роберт был искусным провокатором, и Лавиния клюнула на наживку. В ней тут же взбурлило желание защитить леди Даксбери, собравшую у себя женщин, которым не к кому было обратиться за поддержкой, и которым некому было помочь. Оградить от желчных нападок графиню – благородную в своем намерении предложить им дружбу и самосовершенствование.

— Это все слухи. – Голос Лавинии прозвучал резко – идеально резко для того, чтобы положить конец разговору в самом начале.

— По моему опыту, дыма без огня не бывает. И слухи не рождаются бес причины. – Румянец, никогда не сходивший со щек Роберта, стал еще ярче: так бывало всегда, когда он ощетинивался. Стоило сестре выразить несогласие с его мнением, и брат уподоблялся спичке, готовой в любой момент вспыхнуть. Он не терпел, когда она ему перечила.

— Да, слышала, знаю, – холодно добавила Лавиния.

Несмотря на свои высокомерие и заносчивость, брат не гнушался разносить сплетни. О женщинах, которых он обольщал и с которыми распутничал. Об игорных домах, опустошавших его карманы. О бедном пареньке, которого избил из-за простого недопонимания.

— Довольно, Ливи, – сердито буркнул отец. И с понимающим, теплым смешком толкнул Роберта локтем. Как будто сплетни были отличным развлечением, возможностью им вместе посмеяться.

Лавиния предпочла потупить взгляд в пол: все лучше, чем увидеть самодовольное выражение на лице брата. Ее щеки обжег жар, вспыхнувший от подобной несправедливости: к сыну отец относился совершенно иначе, нежели к дочери.

— Мы идем в «Уайтс», – объявил он. – Теперь мой мальчик может официально ходить туда.

Лавиния подняла глаза как раз вовремя для того, чтобы увидеть, каким взглядом смерил Роберта отец: в нем светилась гордость.

— Это радостная новость и не меньшее чудо, – натянула на лицо льстивую улыбку Лавиния, прекрасно понимая, что ее циничные слова не смогли бы пробить брешь в спеси брата и уязвить его самолюбие.

Но то, что его приняли в «Уайте» действительно было чудом. Элитный джентльменский клуб прослыл тем, что отказывал в приеме претендентам, а подчас даже подвергал их полному остракизму за малейшую провинность. Допуск Роберта в клуб, должно быть, стоил отцу огромных денег.

Отец приподнял шляпу перед Лавинией и шагнул за порог вместе с сыном как раз в тот момент, когда темнеющее небо рассекла молния.

Оказавшись, наконец, в своей комнате, Лавиния присела у забрызганного дождем окна и вытащила из ридикюля томик «Джейн Эйр». Огонь оставил бурые разводы на переплете, опалил зеленый корешок и испортил несколько страниц. Приставший к книге дымный душок вернул девушку в ту жуткую ночь и гадкую сцену, разыгравшуюся в библиотеке год назад.

Она спокойно читала, когда в библиотеку вошел Роберт. Его речь была сбивчивой; брат кипел злостью. Он искал ссоры и знал, какими словами спровоцировать на нее сестру. Отец уже не раз выражал свои опасения по поводу ее пристрастия к чтению, способного, по его мнению, отпугнуть от дочери кавалеров. И он уже грозился отлучить ее от книг. Ее дорогая младшая сестра, Далила, пообещала делиться с Лавинией своими книгами, если бы такое случилось. Далила всегда старалась всеми силами сохранить мир в доме, чтобы все были счастливы. Но это становилось все трудней и трудней. Незадолго до этого недовольство отца подогрел отказ Лавинии на предложение руки и сердца, которое ей сделал мистер Брайтли. Он был всего на несколько лет старше нее, но своим характером и манерами напоминал Лавинии Хитклиффа из «Грозового перевала». И она отвергла его предложение, невзирая на отцовское одобрение. Роберт счел ее доводы уморительно нелепыми и в ту злополучную ночь принялся безжалостно насмешничать.