Книга Тайное книжное общество, страница 17 – Маделин Мартин

Лавиния, конечно же, рассердилась на брата за издевки. Но поначалу подавила гнев и продолжила его игнорировать. В конечном итоге, Роберту надоело ее безразличие. Выхватив у Лавинии книгу, он швырнул ее в огонь. Он был пьян и – слава богу! – промахнулся. Книга упала рядом с языками пламени и не сгорела, а только опалилась. Но, едва Лавиния спасла ее, брат отвесил ей пощечину – всей ладонью.

«Ты сумасшедшая, – сплюнув в огонь, злобно прошипел он. – Ты такая же безумная, как и она».

И тогда Лавиния ударила его. Прямо в нос.

Ее удовлетворение было коротким, а наказание быстрым. Все приглашения на балы были отменены, на что ей, собственно, было наплевать. Но у нее также отобрали все книги. И это очень расстроило девушку.

Вспоминая ту ужасную ночь, Лавиния рассеянно погладила поврежденную обложку. Как удивительно совпало, что книга, ставшая причиной ее поражения, теперь знаменовала собой начало ее сопротивления, готовности к неповиновению и обновлению – под стать восстающему из пепла фениксу.

Но как ей завладела графиня Даксбери?

Через несколько минут раздался тихий стук в дверь; в комнату к Лавинии зашла маменька:

— Как прошло чаепитие?

Дочь вздохнула и прижала лоб к холодному оконному стеклу:

— Признаться, я там чувствовала себя несколько неловко.

Капли дождя, слившись в струйки, потекли вниз по стеклу.

— Ты не ощущала себя желанной гостьей? – подушка на широком сиденье сместилась: маменька присела рядом.

— А с чего мне ею быть, когда так много нужно скрывать? – будь у Лавинии такой румяный цвет лица, как у брата, она бы стала сейчас багровой. – Мое душевное состояние, перспективы замужества, наше доброе имя, даже первый выход в свет Далилы в июне. Я подвергаю все риску каждый раз, когда выезжаю в Общество, даже на простое чаепитие. Даже на тайное собрание, – эмоции захлестнули Лавинию, накатив волной, остановить которую она оказалась не в силах.

Точно так было и с бабушкой.

Нет, Лавинии не хотелось думать о ней. Или о ее нежеланном наследии.

Тем более сейчас, когда ее младшей сестре предстоял в скором времени дебютный выход в свет. Далила самоотверженно отказывалась от своих желаний ради других членов семьи. Без сетований и роптаний. Любая ошибка, любой неверный шаг Лавинии мог навредить сестре и неблагоприятно сказаться на ее перспективах, погубить еще до того, как она смогла бы проявить себя, раскрыться во всей своей красоте и полноте.

А из всех людей на свете именно Далила не заслуживала такой участи.

— Ты начнешь чувствовать себя более комфортно и непринужденно по мере того, как будешь знакомиться и общаться с другими женщинами, – ободрительно положила руку на предплечье Лавинии мать.

Девушка отстранилась:

— А если не начну? Что, если безумие усилится и я больше не смогу его контролировать?

Внезапно напряжение, нараставшее в ее груди, стало невыносимым. Бремя тревоги ссутулило ее плечи, почти придавило Лавинию.

Из глубины души вырвался всхлип. Но руки маменьки тут же обвили Лавинию, окружив ее знакомым теплым ароматом сандалового дерева, – так пах парфюм «Хаммам букет».

— Будь терпеливой к себе. – Голос матери, разомкнувшей объятия и подавшей ей носовой платок, внушил Лавинии успокоение.

Она вытерла глаза и постаралась восстановить сбившееся дыхание, чтобы поведать маменьке подробности встречи у леди Даксбери.