Книга Тайное книжное общество, страница 92 – Маделин Мартин

И вот я томлюсь в своей прекрасной тюрьме и размышляю, как лучше всего отомстить. И сколько еще дней я выдержу это заточение.

Свет и удовлетворенность наполняли кузов экипажа Лавинии, пока он трясся по проселочным дорогам, а потом с грохотом покатился по мощеным улицам Лондона. В голове Лавинии завертелось новое стихотворение; слова начали слагаться в строфы, как лепестки распускающегося цветка.

Воодушевление, которое ей принесли приобретенные навыки самозащиты шляпными булавками, заинтригованность ядовитыми растениями из аптекарского огорода графини и радость от любящих объятий подруг – все эти опыты разыгрались в ее воображении подобно солнечным бликам, пляшущим на водной поверхности.

Хотя Лавиния провела вне дома всего одну ночь, от графини она уехала совсем другой, изменившейся женщиной. А, судя по тому, как открыто, не таясь, поглаживала рукой свой живот Роза, и какой уверенной сделалась поступь Элеоноры, Лавиния была не единственной, кто претерпел такую трансформацию. Каждая из женщин преисполнилась некоей силой. Даже графиней, похоже, овладело новое, ранее неведомое ей чувство покоя.

Экипаж остановился около городского особняка Лавинии, и, ступив на каменную дорожку, она помчалась в дом, боясь позабыть первые строки своего стихотворения. Она повторяла их снова и снова – только бы они врезались в память. А остальные строчки уже сами прицеплялись к первым, сплетаясь в строфы.

В погибельных тенях паслена…

Путь к лестнице вдруг преградила Ада, камеристка Лавинии и ее сестры – женщина с вечно кислым лицом и склонностью оповещать о любом их проступке папеньку. Она словно поджидала в засаде возвращения Лавинии.

И теперь удовлетворенно ухмыльнулась:

— Лорд Эверсвилл просит вас пройти в его кабинет.

Обойдя служанку, девушка начала подниматься по лестнице. А пальцам до боли хотелось сжать ручку, душа жаждала услышать скрип пера по бумаге, выплеснуть свои эмоции на белый лист.

В погибельных тенях паслена…

Камеристка вторично встала у нее на пути:

— Он повелел мне привести вас к нему незамедлительно после прибытия.

Лавиния в обиде отпрянула:

— Обожди немного, Ада, пожалуйста.

— Он велел незамедлительно, – не сдвинулась с места служанка. – Я не желаю быть уволенной из-за того, что вы не повинуетесь повелениям батюшки.

— Тебя никогда не уволят. А иначе кто будет выдавать наши тайны? – зло парировала Лавиния. И, резко развернувшись, пошагала вниз по лестнице к отцу. Приглашение в кабинет папеньки не сулило ничего хорошего.

В погибельных тенях паслена…

Толкнув дверь и зайдя в кабинет, Лавиния застала отца сидевшим за письменным столом: пальцы рук переплелись, взгляд был потуплен на ковер. Но стоило дочери войти, как он метнулся к ней, выражение лица стало предельно суровым. Рядом с лордом Эверсиллом стояла ее маменька с покрасневшими глазами. Именно в тот момент Лавиния осознала, что у локтя отца лежала невысокая стопка книг.

Нет, не книг.

Тетрадей.

С ее стихами.

Три тонкие тетрадки, незащищенные, рисковавшие в любой мог быть открытыми и обнажить ее душу.

У Лавинии засосало под ложечкой. Ее бросило в жар, сменившийся холодной оторопью. К горлу подступила желчь с привкусом страха.

— Пожалуйста, не… – заговорила она.