Книга Библиотечный шпион, страница 129 – Маделин Мартин

Элейн разделяла их чувства – у нее самой все волосы встали дыбом и внутренности скручивало от ужаса. Только Этьен, пусть даже и охваченный тем же всепоглощающим страхом, внешне ничего не показывал, а провел их сначала по переулку до главной улицы, где они свернули прочь от суматохи. Но до них все равно донеслись приказы и обвинения на немецком, полные злобы и жестокости, а им отвечал спокойный женский голос, мягкий и нежный, который мог принадлежать только Манон.

Элейн замедлила шаг, борясь с порывом бежать обратно, на помощь, но Этьен сжал ее локоть и потащил вперед. Их маленький отряд миновал еще один переулок и начал взбираться по извилистой дороге на Круа-Рус, когда ночь вспорол стрекот автомата.

Элейн захлопнула рот ладонью, чтобы сдержать крик, но продолжала идти вперед, сосредоточившись на цели своего пути. Думать о том, что происходило за спиной, было невыносимо, а любая задержка могла привести к гибели и их самих.

Трамваи все еще ходили, развозя рабочих из Лиона в пригороды. Этьен повел их к только что подошедшему трамваю, и они уселись все вместе на заднем ряду, среди таких же измученных голодных пассажиров. Поездка оказалась мучительной, потому что взвинченные нервы Элейн реагировали на каждый толчок, на звук любого голоса и топот ног.

Сара уставилась пустым взглядом в пространство, явно тоже стараясь выкинуть все мысли из головы, – впрочем, как и многие вокруг. Ной вцепился в нее, как обезьянка, и, похоже, крепко спал, как в это время суток и полагалось ребенку его возраста. Этьен небрежно положил локоть на подоконник и смотрел на мелькающий за окном город, и его спокойствие немного умерило клокочущую внутри Элейн тревогу.

Но все страхи, державшие ее в напряжении, как струна, отхлынули, когда трамвай остановился и они вышли в маленьком городке, примостившемся на окраине леса. Но в лесу красиво днем, в ту пору, когда все залито золотым солнечным светом, а тихий ветерок мирно шелестит листвой. Зимней ночью все иначе, особенно когда нет луны, и в кромешной тьме не разобрать не только тропы, но и собственных ног не увидеть. И если обычно слитный неразборчивый шум леса успокаивал, то теперь весь этот треск, крики и прочие признаки лесной жизни заставляли Элейн ждать опасности за каждым кустом.

Раздалось какое-то негромкое уханье, почти потонувшее в прочих звуках, и, оглянувшись по сторонам, уже привыкшая к темноте Элейн поняла, что этот сигнал подал Этьен.

Зашуршали кусты, и из них так неожиданно возник человек, что Элейн едва успела сдержать возглас удивления – удивления, а не страха, потому что человек двигался так бесшумно, как умели только маки. Да и ни один нацист со своей выправкой и тяжелыми сапогами не смог бы незаметно скользить по лесу, усыпанному предательскими ветками и шуршащей листвой.

— Это они? – спросил молодой голос.

— Oui. – Этьен сделал шаг вперед. – Вы получили инструкции?

— Конечно.

Элейн повернулась к Саре, превратившейся на фоне смутных теней в темный силуэт.

— Вы так храбро держались. – Она осторожно, чтобы не испугать, положила руку на спину Ноя. – И ты тоже, Ной.

Она наклонилась ближе, и мальчик обвил ее ручкой за шею. Сара обняла Элейн вместе с сыном.

— Спасибо вам, – прошептала она.

— Им, возможно, не удастся переправить вас в Америку. – Элейн много раз повторяла это предупреждение, но не могла удержаться напоследок. Сара выпустила ее из объятий.