Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 44 – Анна Фурман

Селяне, чрезвычайно довольные угощением, разбрелись по домам, оставив эту ночь тем, кто в ней нуждался. Раду развел костер во дворе, и гости расселись вокруг него, поддерживая тягучую беседу на двух языках, хоть в избытке слов и не было необходимости. Поленья трещали, в высокой траве за домом стрекотал сверчок, ветер рассказывал больше, чем могли бы люди: о старинных легендах, местах, где побывал, пересудах, которые слышал.

Сольвейг вглядывалась в огонь, пытаясь различить в нем символы прошлого и знаки грядущего. В языках пламени ей снова мерещился плавник. Рыба скользила, точно по волнам, влекомая ветром.

— Простите за столь нерадушный прием, дорогая, – вздохнула Дэя. Чара на ее плече встрепенулась. – После войны здесь многое изменилось.

— Понимаю.

— Мне повезло, что Раду вернулся живым. Многие из нас не дождались мужей и сыновей. Смерть не щадит никого.

Сольвейг вздрогнула и бросила короткий взгляд на Даниэля, сидящего напротив и увлеченного беседой с Раду, что не укрылось от внимания Дэи.

— Ты боишься потерять его, дорогая? – спросила она, понизив голос так, чтобы не расслышали мужчины.

— Боюсь потерять себя.

— А как иначе найти? – Дэя взяла ладонь Сольвейг и принялась водить по ней пальцем: – Ты позволишь? Это память твоих предков. Мои были кочевниками, и хоть я пустила корни здесь, но все еще слышу их.

Сольвейг затаила дыхание, наблюдая, как огонь отплясывает в глазах старой цыганки.

— Твоя жизнь такая долгая… и все-таки ты бежишь от нее, – Дэя очертила линию. – Но скоро все изменится, дорогая. Тебя ведут звезды, следуй за ними и ничего не бойся.

Сольвейг снова посмотрела на Даниэля. Он смеялся, и искры костра кружились вокруг него роем багряных пчел. На краткий миг их взгляды встретились, и Сольвейг обдало волной жара. Она поспешила отвернуться, ощутив, как кровь приливает к лицу.

— А знаешь, дорогая, судьба не случайно привела вас сюда. Это особое место, оно пропитано древними чарами, и все, что происходит здесь, остается здесь, – Дэя загадочно улыбнулась. – Как угли превратятся в золу, так истлеют тайны. Ты ищешь ответы в огне, но все они уже здесь… – она поднесла руку Сольвейг к ее груди. Сердце билось на удивление спокойно.

* * *

— Она тебе нравится, да? – Раду поддел Даниэля локтем.

— Мы слишком… – Даниэль зажмурился, подбирая слово. – Разные.

— Тогда, может, мне приударить за ней? – Раду добродушно рассмеялся.

— Мы уедем с рассветом.

— Моя мать всегда говорила, что у этих мест нет памяти, иначе мы бы просто не выжили.

— Что это значит?

— Все, что случилось здесь, останется здесь.

— Только попробуй! – усмехнулся Даниэль.

— Ага! Значит, все-таки нравится!

Облик Сольвейг расплывался в языках пламени. Даниэль пытался ухватить его, сохранить в памяти этот момент пронзительной тишины и странного умиротворения, которое окутало все вокруг. Искры порхали над ее головой, ветер доносил медовый запах волос. Сольвейг потирала тонкие запястья, улыбалась, хмурилась и мерцала, охваченная маревом огня.

— Да, – Даниэль неожиданно признался не то самому себе, не то весельчаку Раду. Он сказал это так просто, так удивительно легко, будто между ним и Сольвейг не было преград: ни злополучного письма, оставленного в Варне, ни времени, ни смерти, ничего, кроме костра. – Да, нравится. Очень.