Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 43 – Анна Фурман

— Меня бросили в море со скалы. Вода была ледяной.

— Как вы спаслись? – он сжал руль так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Оставалась под водой, пока толпа не разошлась.

Селяне сомкнули кольцо, преградив дорогу. Фургон затормозил.

— Вы сможете объяснить им, что мы не враги, фру?

— Я могу попытаться.

Снаружи нарастал ропот, словно надвигалась гроза. Селяне размахивали факелами, силясь разглядеть незваных гостей сквозь стекло и завесу сумерек. Над замком из-за туч вынырнул бледный осколок луны, а следом раздался вой – собачий ли, волчий – определить не представлялось возможным.

— Я буду драться за вас, фру. До последнего.

— Надеюсь, вам не придется.

Внезапно толпа расступилась, и вперед вышел дюжий широкоплечий молодец. Он пристально осмотрел фургон, вскинул голову и вдруг… рассмеялся.

— Мороженое! – сообщил он остальным. – Сласти!

Толпа зашумела, передавая сообщение. Молодец подошел к окну со стороны Даниэля и постучал в него. Даниэль распахнул дверь:

— Parlez-vous français?^[18]

— Немного. Я, – он изобразил, что держит винтовку, – воевал вместе с парой французов. Балканы. Жомапель^[19] Раду.

— Даниэль. Западный фронт. А это моя спутница.

Раду заглянул в салон фургона и расцвел в щербатой, но невероятно довольной улыбке, подмигнув Сольвейг. Она опешила и попыталась улыбнуться в ответ, но страх крепко сжимал горло.

— Вы продаете мороженое? Однажды я пробовал его.

— Желаете попробовать еще? – боевой настрой Даниэля вмиг испарился. На смену ему пришло неизменное очарование.

— У нас не так много денег.

Сольвейг наконец совладала с собой и выбралась из фургона.

— Мы искать ночлег, – сказала она по-румынски. Лица селян обратились к ней. Они все еще были напряжены, но многие теперь смотрели скорее с интересом, чем с недоверием. Сольвейг судорожно вдохнула и продолжила: – Мы с радостью угостить вас. Мы путешественники. Держим путь в горы.

На этот раз из толпы вышла женщина. Черные волосы были подернуты сединой, будто угли потухшего костра, колдовские глаза глядели спокойно, но прожигали насквозь. На плече у нее, нахохлившись, сидел вороненок, совсем кроха. Сначала Сольвейг показалось, что это кукла, искусный муляж, но вороненок встряхнулся и натужно захрипел. Женщина запустила руку в карман фартука и, порывшись, достала червячка. Вороненок принял угощение и снова задремал, спрятав клюв под крыло.

— Я Дэя, – представилась она голосом низким и певучим. – А это Чара, – женщина указала на вороненка. – Она выпала из гнезда.

— Позвольте нам переночевать в вашем селении.

— Мой дом небольшой, но есть крыша над головой, и для добрых путников всегда найдется место, – Дэя улыбнулась, взяла руки Сольвейг в свои, и в тот же миг, словно по команде, селяне опустили вилы и факела. – Вы научите меня делать то лакомство, которое так запало в душу моему нерадивому сыну?

— Мама! – возмутился Раду.

Только теперь Сольвейг заметила, что они и вправду похожи: тот же пронзительный взгляд, те же черты, в которых угадывалась горячая цыганская кровь.

— Конечно.

— Тогда идемте в дом, дорогая, похоже, собирается дождь.

* * *

Дым костра стремился ввысь, туда, где простиралось бесконечно синее небо, и растворялся, не в силах дотянуться до звезд. Вопреки прогнозу Дэи, дождь прошел стороной, лишь немного одарив землю живительной влагой. Тучи утянулись на запад, и теперь над головами сияла полнокровная луна в окружении сотен мерцающих точек.