Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 40 – Анна Фурман

К путешественникам подскочил невысокий, пухлый, но чрезвычайно проворный человечек. Он смерил их строгим взглядом и потребовал предъявить документы.

— Куда направляетесь? – человечек говорил быстро и все время хмурился. Даниэль пожал плечами, вопросительно уставившись на Сольвейг. Она плохо знала румынский, хотя этот язык всегда завораживал и пленял слух своей ненавязчивой, немного шершавой мелодикой.

— Париж, Франция, – ответила она.

— Паровоз? Вам нужна железная дорога?

— Нет-нет, мы едем на… – Сольвейг пощелкала пальцами, вспоминая слово, – машина. Duba^[14].

Человечек нахмурился сильнее. Казалось, еще чуть-чуть, и его лицо сморщится, как виноград на солнце.

— Нужна машина?

— Нет, мы ждать, когда ее, – Сольвейг махнула рукой, указывая на корабль, – скоро.

Даниэль наблюдал за разговором, затаив дыхание.

— Зачем вы едете в Париж?

— Călătorie^[15]. Туристы.

По-птичьи нахохлившись, человечек втянул голову, надул щеки и внезапно разулыбался – приветливо и дружелюбно.

— Обязательно посетите Бухарест и наши замки. Там очень красиво в это время года. Ничуть не хуже Парижа. – Он протянул документы Сольвейг и нетерпеливо замахал руками: – Проходите, проходите! Нужно работать!

Первые капли дождя грохнулись на пристань. Оглядевшись в поисках укрытия, Сольвейг приметила пышную, точно леди в кринолине, липу. Разумнее было бы переждать непогоду под крышей здания билетной кассы, но липа, одетая в кружевные цветы, манила своим ароматом.

— Бежим! – Сольвейг потянула Даниэля за собой. Нырнув под крону, они словно очутились в потаенном мире.

Упругие ветви, усыпанные липовым цветом, низко нависали над землей. Редкие капли дождя пробирались сквозь них, орошая лепестки, отчего медовый дурман становился сильнее. Он переплетался с запахом пыли и кружил голову. Вмиг опустевший порт Джруджу, атласное серое небо и двое в липовом плену.

«Я видел, как он смотрел на тебя», – слова Бернарда отпечатались в памяти. Сольвейг украдкой взглянула на Даниэля. Неужели правда? Она соврала бы себе, сказав, что молодой англичанин совсем не волнует ее, но думать об этом всерьез не решалась. Даниэль обычный человек, а значит, время рано или поздно разлучит их. Если только… Сольвейг не удастся повернуть его вспять.

— Так значит, Бернард умрет? – робко спросил Даниэль, вторя ее мыслям.

— Теперь он смертен.

— А вы?

— Едва ли. Я не ощущаю перемен, лишь… радость.

— Вы поступили верно, отпустив его, – Даниэль ободряюще улыбнулся.

— Но теперь без карты нам будет труднее найти дорогу.

— Это ничего. Всегда найдутся добрые люди, которые укажут путь, – сказав это, Даниэль вдруг замер, его глаза расширились, а после он стукнул себя по лбу: – Фру, а может… вы хотите разыскать других? Если Бернард оставался на месте, может, остались и остальные? Мы могли бы поехать в Париж по их следам!

— И вернуть им мечты?

— Или просто навестить. Это решать лишь вам.

Порыв ветра, прогоняя тучи, потревожил липовый цвет: лепестки и капли дождя посыпались на головы точно конфетти. Спасаясь от холода, Сольвейг обхватила себя руками. Даниэль снял потрепанную дорожную куртку и бережно укутал плечи Сольвейг. Куртка хранила его тепло и запах сладкого пота.

— Спасибо. Я думала о том, что вы сказали мне после той истории с призраком, в гостинице.