Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 38 – Анна Фурман

— Краном? Большой, слишком большой… Может, на мостик? Тогда нужен хозяин… – заметив Сольвейг, он прервался: – Госпожица, вам нельзя здесь быть.

— Я дам вам ключи, – ответила она. – Но сначала я должна взять кое-что внутри.

Рабочий вытаращился на нее, хлопая до смешного большими карими глазами.

— Это ваша машина?! – он был не на шутку удивлен и даже не пытался скрыть этого.

— Это подарок. Помогите мне открыть ее. Я… не умею с ней управляться.

Последняя фраза убедила рабочего, вернув все в его мире на свои места.

— А-а-а… понимаю, – он снисходительно усмехнулся и взял у Сольвейг ключи. Замок щелкнул, розовый монстр распахнул объятия.

— Вы не могли бы… ненадолго оставить меня?

— Конечно, я буду неподалеку, – он отошел к другим машинам, сделав вид, что заинтересованно изучает их расстановку.

Забравшись в монстра, Сольвейг огляделась: не было ли поблизости других работяг, и осторожно сняла со стенки карту. Искры-светлячки тут же заполнили салон, а заветная мечта Бернарда – душу. Сольвейг заметила, что рабочий косится на нее, открыв рот, и быстро свернула карту. Сияние померкло, светлячки растворились в воздухе.

Сольвейг выскочила из фургона. Рабочий тут же оказался рядом.

— Что это было? В машине? Там что-то светилось.

— Простите, этого я не могу вам сказать, – Сольвейг попыталась улыбнуться, но напряжение внутри нарастало – нетерпение подгоняло ее. Она боялась передумать. – Вы случайно не знаете, где я могу найти человека? Высокий, худой, угрюмый.

Рабочий почесал в затылке.

— Он американец, – добавила Сольвейг.

— А-а-а, Берни!

— Да-да, Бернард Каннингем.

— А зачем вам Берни?

— Я должна вернуть ему кое-что.

— Он сегодня разгружает баркас, это такая…

— Я знаю, как выглядит баркас.

Рабочий крякнул и махнул рукой:

— Вам туда.

— Спасибо! – бросила Сольвейг уже на бегу. На секунду обернувшись, она увидела, как он заглядывает в фургон в поисках загадочных огоньков.

* * *

Небольшой баркас покачивался на волнах у самого берега. Работа кипела вовсю: бочки, груженные рыбой, кочевали из рук в руки. Улов удался на славу – все они были набиты под завязку, рыбешка на самом верху еще трепыхалась и норовила выскочить обратно в реку.

— Эй, осторожно!

— Не растеряй всю рыбу!

— Лови ее! – грузчики и рыбаки покрикивали друг на друга.

Сольвейг притаилась неподалеку, в тени изогнутого платана. Бернард стоял спиной, и все же она узнала его. Заправленная в брюки грязная рубашка, загорелая шея, за воротник струится пот. Его движения были отработаны годами. Жилистые руки принимали бочку, передавая следующему, опять, опять и опять. Сольвейг ощутила, как к щекам прилила кровь. Она собралась с духом и окликнула бывшего возлюбленного. Бернард обернулся. Из бочки выскочила рыбешка и принялась извиваться на земле, вытаращив глаза: чешуя блестела на солнце, а рот хватал такой непривычный воздух.

Бернард поставил бочку, ловко подхватил рыбешку за скользкий хвост и закинул обратно. Заметив карту в руках Сольвейг, он шепнул что-то товарищу, тот закивал. Бернард направился прямиком к ней. С каждым его шагом сердце билось все сильнее, стремясь выпрыгнуть из груди, как та рыбешка из бочки.

— Что это значит? – спросил он, поравнявшись с Сольвейг. Она взяла Бернарда под локоть, увлекая подальше от зевак.