Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 37 – Анна Фурман

Испугавшись содеянного, Сольвейг вновь бежала. На сей раз одна. Она поклялась, что больше не совершит ошибки, поставившей ее перед ужасным выбором. Даже если полюбит вновь. Боль разлуки с годами сошла на нет. Потратив все сбережения, Сольвейг купила «Фургончик». Она находила утешение в трудах и новых знакомствах, пока одно из них не привело ее сюда, в иную бессонную ночь, наполненную агонией прошлого.

Спустя пятьдесят лет Бернард окончательно утратил присутствие духа. Сольвейг ожидала от этой встречи чего угодно: упреков, обиды, слез, но человек, которого она когда-то любила, оставался безучастным, и это ранило сильнее самых горьких слов. Бернард походил на огарок свечи: он еще мог вспыхнуть в последний раз, но кто-то должен был поднести огонь.

* * *

Первые лучи солнца пробрались в незашторенное окно. Сольвейг так и не смогла уснуть. Она оставила смятую постель и умыла лицо холодной водой. За стенкой храпел сосед, кто-то бродил по коридору. Сольвейг взяла колоду, чтобы примирить сердце и разум, но карты не принесли облегчения: на червонный туз упал туз пик – любовь и смерть ходили рука об руку.

За окном уютно журчал фонтан, ветерок играл в листве деревьев. Город еще не ожил. Замер в рассветном сумраке. Пришло время прощаться с Русе и гостеприимной Болгарией. Собрав вещи и покинув отель с его призраками – настоящими или выдуманными, путешественники направились в порт. Круглолицый портье на прощание подмигнул Даниэлю и сказал, что он всегда желанный гость в номере триста двенадцать.

Даниэль загнал розового монстра в погрузочный док, Сольвейг несла на себе иной груз – тяжелые думы, и оттого была молчалива. Тени прошлого не исчезают в полночь – они тянутся к тебе, куда бы ты ни пошел.

В порту кипела привычная суета: туристы и аборигены, уезжающие, приезжающие, ищущие чего-то или кого-то, матросы в просоленных тельняшках, горластые дельцы и усталые рыбаки. Только воды Дуная сохраняли спокойствие, будто ничто на свете не могло потревожить их.

— Отличный день для переправы, – сказал Даниэль, кивком указав на реку.

— Да, пожалуй… – голос Сольвейг походил на дуновение легчайшего бриза.

— Что-то тревожит вас, фру?

— Всего лишь бессонница. Обычное дело перед новой дорогой.

Даниэль остановился и участливо заглянул Сольвейг в глаза. Ей нравилось, как при этом хмурились его брови, а солнечный свет золотил радужную оболочку.

— Вы можете рассказать мне. Дело в Бернарде?

Сольвейг пошевелила губами – сначала слова выходили неразборчивыми, точно потусторонний шепот, а после обрели форму:

— Я… я… Я любила его. Я не могла позволить ему умереть.

— А сейчас?

Сейчас… Сольвейг вдруг вспомнила мужичка-самаритянина: ее противоречивые чувства напоминали двух котов, дерущихся на грядке с морковкой, и разнять их мог только…

— Дайте мне ключи от фургона.

Даниэль выглядел озадаченным, но все же пошарил в карманах и протянул Сольвейг связку.

— Увидимся на корабле, – она схватила ключи и, развернувшись, побежала к докам. Ветер трепал ее волосы, свистел в ушах, но Сольвейг была полна решимости.

— Увидимся через час! – крикнул ей вслед Даниэль.

На счастье Сольвейг, розовый монстр еще ожидал погрузки. Рядом с ним крутился рабочий, прикидывая, как лучше загнать фургон на борт и рассуждая вслух: