Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 42 – Анна Фурман

Даниэль отвлекся, и фургон вздрогнул, угодив колесом в небольшую ямку.

— Вот видите, из-за вас я не могу сосредоточиться!

— Мне лестны ваши слова.

На горизонте, словно ниоткуда, зеленой грядой возникли Карпаты. Они вынырнули из-за пелены дождя и нависли над путниками – безмолвные стражи Трансильвании. Величие гор неизменно поражало воображение, впрочем, как и величие моря. И все же Сольвейг предпочитала второе. Ведь море, в отличие от гор, застывших в вечности, подобно ей самой, было живым.

— Пожалуй, стоит поискать ночлег в ближайшей деревне, – заметил Даниэль. – Ветер усиливается.

— Вас совсем не трогает красота вида? – Сольвейг не без труда оторвалась от созерцания.

— Нам предстоит сполна насладиться им завтра.

— Как ничтожен человек в сравнение с горами!^[17]

— Не знал, что вы поклонница Джейн Остин, – Даниэль усмехнулся.

— По-вашему, мне чужда романтика?

— Вовсе нет. Но едва ли вас прельстит кто-то вроде мистера Дарси.

— В этом вы правы. Я всегда предпочту того, кто может хорошенько меня рассмешить.

— Вы пытаетесь обольстить меня? – Даниэль сказал это с деланым удивлением.

— Мне удается?

— Ваши попытки обольстить меня обольстительны сами по себе, миледи.

— Теперь я слышу речь истинного героя романа!

Продолжая обмениваться фразами в духе «Гордости и предубеждения», путники не заметили, как перед ними выросла деревня. Серые пятна крыш рассыпались у подножия величественного замка на холме, будто мушки. Когда фургон въехал в селение, Сольвейг принялась разглядывать дома. Те же беленые стены, что и в Бухаресте, но ничто здесь не навевало той радости, какой отличалась столица. Покосившиеся заборы, черные окна без единого огонька, трещины и щербинки, точно орнамент, покрывали каждый дом.

— Что это за место?.. – спросил Даниэль, сглотнув ком в горле.

— Видите замок? Если мне не изменяет память, там жил легендарный граф Дракула.

— Похоже, живет и до сих пор.

— Вас не пугают призраки, но пугают вампиры?

— Не обязательно вонзать зубы в шею, чтобы пить кровь людей, фру. Вампиры обитают не только в замках, но и на капитолийских холмах.

Фургон ехал медленно. Сольвейг подумала, как, должно быть, нелепо выглядит розовый «жук», ползущий среди нищеты, по разбитой дороге под угрюмым небом. Едва Даниэль упомянул людей, по обеим сторонам от фургона начали зажигаться огни. В свете факелов появились изможденные серые лица, в основном принадлежащие женщинам. Аборигены сжимали вилы и топоры. Сольвейг вросла в сиденье, чувствуя, как по спине бежит холодок. Воспоминания вихрем захватили разум – ей и прежде доводилось встречать толпу разгневанных и напуганных крестьян. Казалось, вот-вот раздадутся крики: «Ведьма! Хватайте ведьму!».

Толпа, становясь все больше, неотступно следовала за фургоном.

— Похоже, чужакам здесь не рады, – Даниэль ехал осторожно, плавно замедляя ход.

— Вы весьма наблюдательны.

— Главное, чтобы нас не сожгли на костре.

— Нет, что вы, сначала нас окунут в колодец.

— Это еще зачем?

Сольвейг явственно ощутила, как в тело вонзаются тысячи острых кинжалов, как рот и нос наполняет вода, не давая вдохнуть, как постепенно кончается кислород и гаснет сознание.

— Если удастся всплыть – значит, вы ведьма.

— Это чертовски логично!

Цепляясь за голос Даниэля как за соломинку, Сольвейг неожиданно призналась: