Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 53 – Анна Фурман

Разорванное ухо чуть дрогнуло.

— Что же ты такое?.. – вопрос упал в мягкую тишину. Снаружи по-прежнему тикали часы. Даниэль потряс головой, вспоминая тревожный сон и желтые глаза, так похожие на те, что сейчас скрывались за сомкнутыми веками. Повинуясь порыву, он протянул пальцы и погладил шелковистый бок. Ответом ему стало мурлыкание.

— Вижу, вы больше не деретесь? – Сольвейг появилась на пороге. Она принесла пузырек бриллиантовой зелени и кусочек ваты. – Он не такой плохой. Я и сама не знаю, что на него нашло.

Даниэль отдернул руку. Сольвейг присела рядом и, обмакнув вату в раствор, принялась бережно промокать царапины.

— Ай! – бриллиантовая зелень ужасно щипала.

— Тш-ш-ш, – Сольвейг наклонилась и подула на кожу, почти касаясь ее губами. – Мужчины готовы переносить любые лишения, но боятся зеленки как огня.

— Она жжется.

— Знаю, придется потерпеть.

«Я готов вытерпеть что угодно, если вы рядом», – Даниэль хотел сказать это вслух, но в груди снова защемило. Ее волосы пахли дождем и отчего-то перечной мятой, свет электрической лампочки ложился на них золотой спиралью, и казалось, над головой висел сверкающий ореол.

— Так кто такой этот… Клод?

— Калеб. Он… – взгляд Сольвейг метнулся к колоде карт, лежащей на тумбочке у кровати. – Я храню его мечту.

— Неужели… – Даниэль кивком указал на карты: – Это?..

— Да.

— Но они… не похожи на другие мечты. Вы часто держите их, и ничего не происходит.

— Вы правы, – закончив обрабатывать царапины, Сольвейг смяла вату и стала катать ее кончиками пальцев. Они тут же окрасились в зеленый цвет. – Эта мечта не такая, как другие.

— О чем же он мечтал?

— О вечной жизни.

— Можно мне… – Даниэль потянулся за картами, но Сольвейг остановила его, пожалуй, даже слишком резко.

— Нет! Не стоит! Это опасная мечта, она способна отравить любую душу. И потому я всегда держу колоду при себе.

— А на вас она не влияет?

— Я бессмертна и без того, – она протяжно вздохнула и потупилась. – Однажды карты забрали у меня. Обычный человек, как и вы.

Обычный человек… эти слова льдинкой кольнули Даниэля между ребер. Сольвейг продолжала:

— Он был служителем церкви, а я… я была ведьмой. Он счел карты бесовским орудием и отнял их, а после лишился рассудка. Этот человек следовал за мной из города в город, куда бы я ни отправилась. Он находил меня повсюду и каждый раз умолял подарить ему вечную жизнь.

— Что с ним стало?

— Умер от чахотки. И только после смерти выпустил колоду из рук. Он утратил свою веру, отказался от Бога.

— Вам его жаль? Он ведь преследовал вас и считал ведьмой!

— Но он верил в это. По-настоящему, – Сольвейг замолчала, разглядывая свои позеленевшие пальцы.

Даниэль в который раз поразился ее способности прощать. Сам он едва ли мог похвастаться тем же. Кот перевернулся на другой бок, снова свернулся загогулиной и тихо, почти по-человечески захрапел. Сольвейг хихикнула:

— Он будто знал, кто живет в том номере.

— Я подумал о том же, фру.

— Странно, не правда ли?

— Не то слово, – Даниэль на секунду задумался. – А мечты не могут притягивать своих хозяев?

— Хм…

— Сумасшедший Тодор, он ведь нашел вас. А после встреча с Бернардом. И теперь вот Кайл.

— Калеб.

— Расскажите о нем.

— Это долгая история.

— У нас впереди вся ночь, – Даниэль ощущал, как усталость и сон тянут к нему свои щупальца, но повод остаться здесь, вместе с Сольвейг, слушать ее голос, втайне любоваться движением губ, был таким простым и естественным, что не воспользоваться им – означало остаться в дураках.