Книга Волшебство лета, страница 6 – Валентина Мельникова

— То есть уменьшительно-ласкательных вариантов нет?

Он пожал плечами.

— А зачем тебе?

Я тут же почувствовала проступивший румянец и, чтобы он не заметил, опустила голову и прикрылась распущенными волосами:

— Просто интересно. Я тоже не слышала о таком имени. А сам ты откуда?

— Из Пайна. Это далеко отсюда, восемь суток на поезде добирался.

Спрашивать «зачем» не имела смысла. Все срываются с родных мест за лучшей жизнью.

— Твои родители остались там?

— Да. Родители и две младших сестрёнки.

Распространяться о себе он, видимо, не очень хотел, поэтому переключил внимание на меня:

— Вас вроде двое в семье?

— Да. Я и Алёнка. Она старше на два с половиной года.

— А ты всегда одна сюда ходишь?

Этот вопрос показался мне странным, поэтому я осторожно произнесла:

— Нет. Я вообще не часто тут бываю…

Мало ли, что у него на уме.

— Ты, кстати, не ответила, в школе учишься?

— Институт заканчиваю в следующем году, - обиженно сообщила я.

Мне хотелось спросить, какое образование получил он, но что-то подсказывало, что этот вопрос – не самый вежливый.

— Знаешь, мне уже пора, - произнесла, вставая.

Человеческие чувства, это, конечно, хорошо, но забывать о кастах всё же негоже. Вряд ли мои родители будут рады, узнав, что я общаюсь со строителем, который обслуживает нашу семью.

— Давай провожу, - предложил он, и это прозвучало скорее как утверждение, нежели как вопрос.

— Не надо. Ты устал, наверное, тебе ещё домой добираться.

Но не эта причина была решающей. И мы оба знали об этом.

— Я тут недалеко комнату снимаю. Пошли, мне не сложно.

Делать было нечего. Я зашагала рядом с ним, ведя за руль велосипед и подумывая над тем, как бы покорректнее указать ему на то, что идти вместе до самых ворот нам не нужно – вдруг кто увидит?

— А тебе сколько лет? – задала я ничего не значащий вопрос.

— Двадцать два. А тебе?

Да уж, нормы морали у него явно хромают. Заметив, что я замялась, он улыбнулся:

— Да ладно, я знаю, что по этикету спрашивать у девушек о возрасте не положено. Но, во-первых, ты, по-моему, ещё не в том возрасте, когда его скрывают. А во-вторых, раз уж я ниже тебя по уровню и весь такой из себя некультурный, наверное, имею право спрашивать вот так в лоб.

— А я имею право не отвечать.

— Конечно, дело твоё, - не стал спорить он.

— Двадцать.

— Да ты само противоречие.

Я не стала ничего отвечать на это. Спросила:

— А тот второй, который вместе с тобой пришёл - вы друзья?

— Нет. Живём неподалеку, и он позвал меня с собой. Где-то нашёл объявление.

— Ясно. Он старше, - заметила я.

— Ну да. И у него уже семья. Жена и сын.

— Ему совсем тяжело, - протянула я, поражаясь полученной информации.

В их положении рожать детей? Плодить нищету? Так выражалась моя мама, и эти мысли невольно засели в моей голове. Да второму лет двадцать пять, вряд ли больше. И денег, скорее всего, кот наплакал. А ведь живут же вчетвером, и вполне счастливо.

— Всем тяжело, - произнёс Нил, и тут же исправился. - Ну, почти.

— Нам тоже, - догадавшись о его тайных мыслях, обрубила я.

— Да? Что, тоже есть бывает нечего?

Я опять покраснела, но тут же взяла себя в руки. Нет, еды всегда предостаточно, но…

— Неужели ты думаешь, это всё, что нужно в жизни? Набить живот?

— Но, знаешь, если живот пуст, о другом как-то уже и не думается. Хотя вряд ли ты понимаешь, о чём я.