Книга Веселые каникулы мажора, страница 101 – Аля Драгам

— Ладно, — равнодушно соглашаюсь. У меня нет сил переварить столько всего разом.

Может быть, позже я и задумаюсь, но явно не в ближайшее время. И явно не сегодня.

— Ну вот. Они про отчима твоего узнали еще раньше. Он приехал сюда налаживать связи, и как раз с конкурентами… Короче, с врагами Кейсов. Это их, кстати, настоящая фамилия, прикинь?

Снова киваю, отмечая про себя: враги, Кейсы…

— Ладно, тебе точно не до этого. Я отвлечь пытаюсь просто. Может, ты поспишь? Давай вернемся в машину?

— Нет, Саш. Не хочу, — обхватываю себя руками. — Я лучше домой.

— Стой! Нам сказали здесь стоять, — и я послушно остаюсь рядом с подружкой.

Так и стою с ней, ощущая молчаливую поддержку, до возвращения всех родных.

Бабушке становится плохо с сердцем, дед крякает и наливает себе целый стакан самогона, а мам не отходит от Вики, меняя её на лбу компрессы.

О причине пожара мы молчим. Никто не должен узнать… Никогда…

«Никогда», — повторяю про себя, словно со стороны наблюдая за всеми.

Взрослые списывают на испуг и стресс, но я-то знаю…

Знаю, что кровоподтёки на лице и теле не из-за попыток погасить огонь и спасти вещи…

Знаю, что до конца дней буду помнить липкую испарину на спине и парализующий ужас. И остекленевшие глаза с застывшим в них удивлением, тоже будут сниться…

Если я смогу теперь уснуть.

— Василиса? Вааасенькааа, — зовут и осторожно встряхивают за плечо.

Над кроватью, склонившись, стоит Павел Андреевич и будит меня. Не заметила, что задремала, уткнувшись лицом в колени. Лечь полностью было страшно, я так и сидела, разглядывая звездное небо сквозь занавески.

Считала светящиеся точки и прислушивалась к дыханию Вики, даже во сне всхлипывающей. Странно, но больше я не испытываю в отношении неё злости. Непонимание, быть может, или неприятие после откровений. Слишком тяжело выразить понимание даже внутренне. Смогу ли хоть когда-то?

— Здравствуйте, — вспомнив, что папа Барса ждет ответа, спускаю ноги с кровати и, пошатываясь, встаю.

Удерживаю равновесие, подавляя тошноту, и бреду умываться.

Плескаю в лицо холодную воду из бочки у крыльца, и мочу ладони, чтобы пригладить волосы.

Дядя Паша наблюдает за мной, стоя в паре шагов.

— Тебя бы врачу показать, Василис, — задерживает внимание на синяках. — Ты вчера дыма не наглоталась?

— Не успела… кажется, — сипло выдаю.

Чего-чего, а от дыма я была на расстоянии.

— И всё же надо бы. Ты пока собирайся, а я с твоей мамой поговорю.

— Куда? — равнодушно одергиваю футболку, надетую вместе с шортами.

Футболку моего Барса.

— К Андрею. Николаю удалось невозможное…

Павел Андреевич говорит что-то еще, но я уже бегу к его машине и нетерпеливо дергаю за ручку.

Ёрзаю на сидении всю дорогу до города, смотря чётко вперед. Тётя Лида промокает глаза, а я сдерживаюсь. Плакать буду потом, от счастья.

Вика, отчим, пожар… Всё отходит на второй план в ожидании самой важной встречи в жизни. И каждая минута, разделяющая нас, тянется невыносимо медленно.

Наверное, я поступаю нечестно, но в длинном тёмном коридоре, в который нам открывают тяжеленную дверь, бегу впереди, спотыкаясь.

Чуть ли не сбиваю с ног конвойного (слышала, что его так называли мужчины в погонах), прорываясь в камеру.

Ступаю на бетонный пол и сразу вижу своего Барса. Кроме него никого больше не вижу и не слышу.