Онлайн книга «Веселые каникулы мажора»
|
Выставляю перед собой ладонь и лихорадочно ищу выход. Выход, которого просто нет. В доме были мы одни с Викой. Ба с дедом уехали в поле, мама в городе с Барсовыми, старшие сёстры… Их тоже нет. И соседей у нас давно уже нет. А это значит… — Притихла? Правильно… Не люблю лишний шум, — Пётр медленно приближается, улыбаясь уголком губ. Эту мерзкую улыбку я знаю. В его руках зажжённая сигарета, и мои зажившие шрамы начинают гореть от одного только запаха крепкого табака. Чем ближе Пётр, тем сильнее от него пахнет куревом и алкоголем. Покрасневшие глаза выдают сильное опьянение: он и раньше выпивал до лопнувших сосудов, а потом… — Не подходи, — сиплю от безнадежности. — Я… я… — Ты, Васенька, ты, — усмехается чудовище. Покручивает тлеющий окурок между пальцами, будто бы примериваясь. — Спокойная красивая девочка, — продолжает, пока я в страхе прикусываю губу, ощущая во рту металлический привкус. — Свела с ума… Обо всём забыл, Василиса… Обо всём… А ты… Ты маленькая дрянь, которая ничего не замечала и не хотела замечать… Мальчика себе нашла? Мааааальчика, — хрипло смеется, резко выбрасывая вперед руку и касаясь оголенного плеча огоньком. Кожу стягивает болью, и я дергаюсь вправо, заваливаясь на лавку. — Мальчика. А мальчик твой где, знаешь? Гниёт на нарах. В прямом смысле слова гниёт, Васенька… Ещё немного и разлагаться заживо начнёт… Что так смотришь? Страшно? Разве я страшный, м? Разве страшный? Крепкая ладонь хватает лямку сарафана и тянет на себя. Натягивая ткань до треска ниток. Бью ногой в попытке защититься и попадаю. Куда-то попадаю, но даже не успеваю узнать, куда именно. Голова запрокидывается от жёсткой пощечины. Пётр склоняется ниже, очерчивая шершавым пальцем мои губы. Оттягивает нижнюю, не позволяя отодвинуться. — А могла бы всего избежать, если бы ответила мне… Чем плох? А? Чем, Вася? Или лучше называть тебя дочкой? В мужском шёпоте воедино сплелись ненависть, злость, издевка и что-то ещё. Что-то странное, и именно оно внушает ужас. Отчим словно зачитывает мне приговор… — Ты… больной! — собрав всё мужество, выплевываю свои последние слова ему в лицо, за что получаю новый удар. Он приходится по голове, и я будто отключаюсь. Кровь уже не капает, а затекает в горло, сворачиваясь там. Задыхаюсь, но не могу даже опустить подбородок, потому что Савельев по—прежнему удерживает меня, второй рукой разрывая остатки сарафана. Это… конец… Конец… Перед глазами проносится та грозовая ночь, когда мы убегали с Барсом от страшных машин. Почему в свой последний момент я думаю не о лучших моментах, а вспоминаю погоню? Может быть от того, что никогда не чувствовала себя более защищенной? Слышу глухие выстрелы и звук разбитого стекла… нам тогда попали в машину, и заднее стекло осыпалось мелкой крошкой… Тяжесть давит на грудь, глаза закатываются, а из горла рвётся хрип. Неужели всё? *Исп. — Mr. Credo «Воздушный шар» Глава 39 Лето 1998 год. Василиса. Когда-то помню в детстве я, мне пела матушка моя, О том, что есть счастливый край, в котором жизнь не жизнь, а рай. Там нет ни слез, ни бед, ни бурь, а в небе чистом как лазурь, Над очертаньем рек и сел па́рит, па́рит степной орел. Не улетай, не улетай, еще немного покружи И в свой чудесный дивный край ты мне дорогу покажи. |