Книга Скажи, что любишь, страница 66 – Маргарита Дюжева

— А ты понимаешь, что смысла в этом нет? Ребенок — это не клей и не скотч, чтобы склеивать то, что уже сломалось. А в нашем случае то, чего и не было.

— Значит, будет, Свет, — его уверенности можно позавидовать. Ни капли не сомневается в своих словах.

— Смешно.

— Поверь, смеяться – это последнее, чего мне сейчас хочется. Постоянно думаю о том, как у нас все было, и как могло быть, не включи я обиженного мальчика, и не начни «воспитательную работу» в отместку на решение родителей.

— Да никак бы не было, — криво улыбаюсь я, — ты меня не любил. Тебя заставили. Какие еще могли быть варианты? В сказку о том, что внезапно перед брачным алтарем между нами бы вспыхнула неземная любовь, и остаток жизни мы бы порхали, взявшись за руки, я не верю.

Отвожу глаза, чтобы он не понял, что раньше еще как верила. Что эта сказка была моей любимой, и я ничуть не сомневалась, что в итоге все так и будет.

— Мне жаль, что я все обломал. Но планирую исправить.

— Интересно как? — горький сарказм выплескивается наружу, — память мне сотрешь? Машину времени придумаешь?

Ловлю себя на мысли, что за этот день мы с ним говорим больше и гораздо откровеннее, чем за все время нашего убого брака. Я вообще в шоке, что мы можем говорить.

— Буду завоевывать.

— О как, — вскидываю брови, — долго воевать планируешь?

— Пока ты меня не простишь.

— Кир, хватит, пожалуйста. Ты не виноват в том, что не любил меня тогда, и не надо себя переламывать сейчас. Не любишь и ладно. Я тоже от своих чувств уже отказалась. Даже если пытать станут, ни за что не скажу, что когда-то тебя любила. Так что проехали. Давай просто подстраиваться под те обстоятельства, которые у нас есть

— Они меня не устраивают, — заявляет категорично Смолин, — есть женщина, которая мне небезразлична, чтобы не происходило между нами в прошлом. Есть ребенок. Значит, будет и все остальное.

Небезразлична…

Я не могу сдержать обреченный, пропитанный горечью смех:

— Слушай, а если кто-то из твоих уточек придет с пузом, ты ей то же самое скажешь?

Ответ звучит жестко и уверенно:

— Только тебе.

Я не знаю, чем заслужила такое особое положение, но оно меня не радует. Лучше бы Смолину было плевать на нас, лучше бы оставил в покое, потому что я не представляю, как жить дальше, если он постоянно будет рядом.

Я его боюсь. И себя боюсь. И того, что несмотря на здравый смысл, на опаленные до черноты наивные крылья, в сердце все равно пробивается надежда.

А вдруг…

Он словно читает мои мысли:

— Ты всегда будешь в приоритете, потому что ты – мать моего наследника. Или наследницы? — переводит на меня вопросительный взгляд, а я только жму плечами:

— Кто ж его знает. Так сидит, что ни на одном УЗИ не смогли точно рассмотреть. Будет сюрприз.

— Сама как думаешь?

— Никак. В голове полная сумятица. Иногда просыпаюсь утром и уверена, что девчонка будет, а вечер ложусь спать и точно знаю, что парень. А на утро все заново повторяется, — ловлю себя на том, что сижу и с блаженной улыбкой глажу свой тугой, как барабан беременный животик. Спохватываюсь, и сердито отдергиваю руку, — Ты мне зубы не заговаривай. Это не имеет никакого отношения к нашему разговору.

— Почему же. Мне интересно, узнать, как и что.

Надо же, какой любопытный. Четыре месяца после развода ничем не интересовался, а тут пробило.