Книга Скажи, что любишь, страница 68 – Маргарита Дюжева

— Пока нет, — сдавшись, закручиваю крышечку на флаконе с лаком – все равно ничего не выйдет, проще к мастеру записаться.

— Как насчет Александра или Романа? Александр Кириллович, по-моему, звучит солидно.

— Не плохо, — уклончиво отвечаю я.

— А для девочки подойдет имя София или Ксения. Как тебе? Ксения Кирилловна?

— Чудесно.

— Время еще есть, надо будет обсудить варианты.

— Непременно.

Вот просто сплю и вижу, как бы пообсуждать имена будущего ребенка с бывшей свекровью. Нет, отношения у нас с ней были неплохие. Я ни единого дурного слова не могу сказать в адрес этой суетливой, обо всем переживающей женщины. Но мы общались не потом что прониклись друг другу и превратились в лучших подружек, а потому что были семьей. Единственное, что нас объединяло – это Смолин. И как только эта связь исчезла, наше общение ожидаемо сошло на нет. И теперь, я была не уверена, что хочу его форсировать. Нина Ивановна будет чудесной бабушкой, и запросто смогу доверить ей свое чадо, но в первую очередь она мать Кирилла.

— Вы когда к нам в гости приедете?

— Сначала надо родить, — отшучиваюсь я, включая дурочку, — потом и приедем.

— Я имела в виду вас с Кирюшей, — терпеливо поясняет Нина.

— Ах это…

— Вы только предупредите заранее. Я хочу приготовить утку по-пекински и испечь мой фирменный пирог со сливами. Тебе же он нравился?

Пирог у нее по истине божественный, да и утка выше всяких похвал, но…

Прокашливаюсь, прежде чем начать:

— Нина Ивановна… — прерываю поток планов, относительно нашего приезда в резиденцию Смолиных.

— Да, дорогая, я тебя внимательно слушаю.

— Мы с Кириллом не вместе.

На том конце провода тишина, но я не намерена останавливаться, поэтому говорю, как есть:

— Наш брак остался в прошлом, и дальнейшее общение не предусматривает возвращение к прежнему формату отношений. Он сам по себе, я сама по себе. Между нами только ребенок. Больше ничего.

— Светочка, — растерянно произносит она, — но малышу нужны оба родителя.

— Они у него будут. Я не собираюсь препятствовать их общению. И бабушка будет, и дедушки.

— Ну…но…как же так? Я думала, вы нас скоро осчастливите, скажете, что решили снова сойтись…

— Не скажем.

Она пыхтит в трубку, потом сокрушенно спрашивает:

— Кирилл опять чудит? Я ему сейчас позвоню и мигом мозги вправлю. Совсем от рук отбился. Что в прошлый раз своим упрямством все испоганил, что в этот, — осекается, осознав, что сболтнула лишнего, но я не заостряю на этом внимания и ровно произношу:

— Нет, Нина Ивановна, Кирилл не при чем. Не надо ему звонить. В этот раз я не хочу продолжения. Простите.

— Но…

— Вы сейчас извините меня, но поговорим позже, хорошо? У меня тут срочное беременное дело назрело.

— Хорошо, милая, — растерянно соглашается экс-свекровь, и мы с ней прощаемся.

Я сокрушенно вздыхаю, потом нахожу в справочной книге нужный контакт, и звоню:

— Машенька, добрый день. На этой неделе найдется местечко на педикюр? Да? Прекрасно. Запиши меня, пожалуйста.

Ну вот, одной заботой меньше.

Про звонок мадам Смолиной я пока предпочитаю не думать.

* * *

— Кирилл, я не понимаю, зачем ты меня позвал.

Еще больше я не понимаю, почему я согласилась. Не иначе как беременное затмение случилось, когда все разумные мысли разом вылетают из головы, и там остаётся только розовый пони, которому все ни по чем.