Книга Скажи, что любишь, страница 85 – Маргарита Дюжева

— Она такая миленькая, такая хорошенькая, — всхлипываю с блаженной улыбкой, а Лена гладит меня по спине и флегматично приговаривает:

— Совсем плоха старушка стала. Ой, плоха-а-а.

Потом она уходит, а я готовлюсь к первой совместной домашней ночи с ребенком. Немного страшно…

Да что я вру. Жуть как страшно. За эту неделю, кажется, я отвыкла нормально держать ее. Руки, как крюки. Трясутся. Вдобавок она чувствует мое волнение и реагирует на него недовольным плачем.

Очень сложно, особенно если учесть, что я только после болезни и к вечеру накатывает жуткая слабость. Я даже немного начинаю паниковать.

А потом приходит Смолин… Просто открывает дверь своим ключом и, как ни в чем не бывало, заходит внутрь.

— Привет. Ты как?

— Не плохо, — пытаюсь соврать, но мне не верят.

— Ты бледная и мотаешься, — строго произносит он, — Может, стоило еще пару деньков повременить и остаться в больнице?

Так… он меня из собственного дома сейчас пытается выпроводить?

Я так устала, что у меня нет сил даже на возмущение. Только буркаю угрюмо:

— Со мной все в порядке. А ты пришел, потому что…

Смотрю на него пристально, исподлобья, но Кирилл даже не думает смущаться:

— Пришел, чтобы помочь.

— Мы справимся сами

— Конечно, — кивает, — но не в этот раз.

— Кир!

— Я не оставлю тебя одну с ребенком, в таком состоянии. Ты посмотри на себя – еле на ногах стоишь.

— Все хорошо…

— Не переживай, я буду спать в другой комнате.

Я так офигеваю от его наглости, что даже не могу ничего сказать, а Смолин воспринимает мое молчание, как знак согласия.

Блеск! И что мне прикажете делать с таким гостем?

* * *

Кажется, из нас двоих кормящая мать вовсе не я…

За эту неделю Смолин так поднаторел в общении с ребенком, что теперь сам учил меня премудростям. Даже стыдно стало, когда начали купать, а я не знала, с какой стороны к ванночке подойти.

В итоге Кирилл сам все делает, подготавливает, а потом еще объясняет горе-матери, как держать, как поливать. Я только диву даюсь. Пялюсь на него не в состоянии скрыть изумление. Очень выразительно пялюсь, и еще безумно хочется его пощупать, чтобы убедиться, что мне не привиделось, и что он настоящий.

— Что? — ворчливо спрашивает Кир, заметив, как я на него таращусь, и даже немного краснеет.

Кажется, своим пристальным изумлением мне удалось смутить ледяного демона.

— Кто ты, и что ты сделал с моим бывшим мужем?

— Очень смешно.

Кутаем детеныша в полотенце и уносим в комнату на столик.

— Может, еще и запакуешь ее сам?

— Легко.

Ему действительно не составляет никаких проблем обработать все складки кремом, потом натянуть памперс и ползунки. С рубашкой правда оказывается сложнее, потому что Ксюша сучит ручонками и никак не получается попасть в рукава. Но в итоге и с рубашкой он справляется. Передает мне полностью готового ребенка, потом приносит бутылочку.

К сожалению, после лекарств, я пока не могу кормить грудью и приходится использовать смеси. Пока дочка чмокает, блаженно прикрыв глаза, я смотрю на нее и реву. От восторга и умиления. Такая хорошенькая, такая миленькая, что словами не передать. Молоко приливает, распирая грудь, и я знаю, что меня ждет веселое доение, но это все мелочи и временные сложности, которые не смогут омрачить радость материнства.

Когда дочка сыто отваливается от бутылочки и засыпает с легкой полуулыбкой на губах, я перекладываю ее в кроватку, и тихо выхожу из комнаты. У меня есть немного времени на саму себя, принимаю душ, завариваю чай и…зову Смолина.