Книга Скажи, что любишь, страница 87 – Маргарита Дюжева

Светлана

Постепенно все налаживается.

Я привыкаю к тому, что не одна, что периодически белье мокнет от молока, и ночи отныне не для того, чтобы безмятежно спать, а чтобы ухаживать за маленькой кнопкой. В памперс я теперь могу запаковать ее не глядя, по комнате запросто передвигаюсь в темноте, и слух у меня становится как у птицы. Малейшее кряхтение и я как штык – ничего не соображаю, но уже готова действовать.

Еще я привыкаю к тому, что Смолин поблизости.

Я не могу понять, ему медом что ли у нас намазано? Каждый день после работы он тащится к нам, будто это норма. А выпроводить или отказать ему – язык не поворачивается. Потому что он не мешает, потому что с ним спокойнее. Да смущаюсь, да сердце не на месте, но в то же время, когда вижу сытую довольную Ксюху у него на руках, ощущение такое, будто правильнее этого ничего нет и быть не может.

Он не давит, ничего не требует, не ставит условия, как это было раньше. Смолин вообще изменился. Нет, он не стал сладким пирожком и рубахой-парнем, но мужчина, который сейчас помогал с ребенком, и тот тип, за которым я когда-то была замужем – это два разных человека. С одним было холодно и страшно, с вторым – спокойно и надежно. От одного непрестанно ждала подвоха и новых испытаний, а второй дарил уверенность, что случись что – не даст упасть.

Две недели нам удается держать родственников на расстоянии. И хотя Нина Ивановна, вернувшаяся со спа-курорта с новыми силами и сияющей кожей, рвется в бой, я прошу Смолина придержать ее. Она неплохая, но слишком деятельная, а у меня в последнее время плохо с терпением, и уж точно нет потребности в советах и попытках со стороны навязать мне как «надо» и «правильно». Не хочу ругаться, поэтому проще держаться на расстоянии, присылая кружочки в мессенджерах.

Старший Смолин тоже рвется увидеть внучку.

Мой наоборот морозится. Звонит, скупо спрашивая, как у нас дела, не нужна ли материальная помощь. На самом деле он ждет, что я упаду на колени, начну извиняться за все, что можно и нельзя, и буду слезно умолять его придти в гости. Чтобы он как царь, снисходительно ответил «может быть, если появится свободное время»

До него никак не дойдет, что упрашивать я никого не собираюсь. Да и извиняться мне не за что.

Но после двух недель, приходится все-таки устроить день открытых дверей.

— Выбирай, когда тебе удобно, — говорит Смолин, — я организую. Привезу, увезу и все остальное.

— Мне все равно, — я жму плечами. Бесконечно прятаться не удастся, пора знакомить Кроху с родственниками, — ты, главное, сам приходи, а то я с ума с ними сойду.

Говорю и тут же замолкаю, запоздало сообразив, как это прозвучало. Я только, что добровольно призналась, что мне без него тяжело.

Смолин моментально ловит меня на прицел светло-голубых глаз, а у меня пульс обрывается и в горле становится сухо, как в пустыне.

— Если неудобно – я пойму, — иду на попятный, не зная, куда прятаться от пронизывающего взгляда, — как-нибудь сама…

— Я приду.

На этом разговор заканчивается, но я точно знаю, что он сдержит слово.

Гости приходят в четверг. Специально выбираю день в середине недели, чтобы избежать затяжных посиделок. Ребенок маленький, нечего тут вокруг него бациллы всякие разбрасывать.

Первыми приходят Смолинские родители – с огромными коробками и пакетами, а спустя десять минут появляется мой отец. Без пакетов и коробок, но с лаконичным конвертом, в котором хрустят купюры: