Книга Скажи, что любишь, страница 90 – Маргарита Дюжева

— Поужинаем?

— С удовольствием.

Вот и славно. Не пропадать же добру?

Убеждая себя в том, что это единственная причина, по которой я попросила бывшего мужа остаться, начинаю накрывать на стол.

Вечер получается на удивление неплохим. У нас есть вкусная еда и актуальная тема для разговоров – родительское влияние, и как от него отбиться. Аккуратно, подбирая слова и маневрируя, мы говорим не только о сегодняшнем спектакле, устроенном моим отцом, но и о том, что было раньше. Учимся делать то, что прежде у нас категорически не получалось – не просто обмениваться ничего не значащими словами, а слушать друг друга и слышать.

Это не просто. Слишком много обид и ошибок в прошлом, их не забудешь и не вычеркнешь. Их надо прорабатывать, проговаривать и заново строить то, что было разрушено.

Сложно, но я готова попробовать. Потому что сегодня, впервые за все время почувствовала, что Смолин на моей стороне. Искренне, от души, а не ради галки или того, чтобы кому-то угодить. А еще я почувствовала, что он сам готов измениться и сделать шаг навстречу.

Учитывая наше уродливое прошлое, можно было бы отвернуться, провести линию и не пускать за нее, но у меня не получалось. Что-то внутри теплилось. Какая-то вера, что в этот раз все будет иначе.

В таком же ритме проходит еще пара недель.

Мы с Ксюшей находим удобный ритм сосуществования, Кирилл по-прежнему рядом, и это уже воспринимается как само собой разумеющееся.

Кажется, он меня приручил к своему присутствию, и что еще хуже приучил к тому, что на него можно положиться. От этого не по себе. Вернее, от этого страшно до одури. Потому что я не могу его понять, не могу просчитать. Хочется верить в одно, а прошлый опыт подкидывает совсем другое.

Он взрослый, и к отцовству подходит осознанно. Это плюс, огромный, но от этого же меня и трясет, потому что нет-нет да и колет мыслью, что все это ради ребенка, что я здесь вообще ни при чем. Просто инкубатор, наседка для его детеныша.

Слова о навязанной обузе так прочно засели у меня в голове, что я никак не могу от них избавиться и перевернуть страницу. Они царапают, кусают, топчутся на моей неуверенности в себе.

Но в то же время, я не могу не замечать, что отношение Смолина в корне поменялось. Как он смотрит, как говорит, что делает. Другой.

Может, все-таки что-то есть…

Эта надежда сидит на второй чаше весов и, если честно, греет по ночам.

Я вижу сны про нас. Иногда такие жуткие, что просыпаюсь в слезах, заново окунувшись в тот безразличный ад, который он подарил мне в прошлый раз. А иногда наоборот, теплые и светлые, отчего потом весь день играет улыбка на губах.

Я ловлю себя на мысли, что жду его. Жду, когда придет к нам после работы, или завалится с самого утра в выходной. Жду звонка. Жду простых сообщений. Пытаюсь остановиться, напоминаю себе, чем все закончилось в прошлый раз, но все сильнее вязну в наших новых отношениях.

В один прекрасный день прихожу в себя перед зеркалом, замазывая синяки под глазами, чтобы казаться более свежей и миленькой. А потом и вовсе понимаю, что принарядилась, да и волосы не в комелек забраны, а заколоты в очень даже милую прическу.

Капец…

Пытаюсь себя настроить на серьезный лад, убедить, что так нельзя, что надо в первую очередь думать о ребенке, о ее будущем, а все эти охи-ахи и чувства на разрыв значения не имеют. Но увы, у сердца свое мнение. Оно как выбрало тогда Смолина, так и бьется быстрее только когда Кирилл рядом.