Книга Скажи, что любишь, страница 86 – Маргарита Дюжева

Он, как и обещал, не суется ко мне, не беспокоит, но как-то неудобно сидеть одной, зная, что он где-то поблизости.

— Чай будешь?

— Буду, — садится напротив, а я достаю еще одну чашку.

Очень странный вечер.

Он, я, ребенок, спящий за стенкой. Как будто настоящая семья.

Как будто…. Заставляю себя сделать акцент на этом слове, не забывать, не расслабляться.

Все наши разговоры концентрируются вокруг ребенка. У меня накопилось много вопросов, и Кирилл обстоятельно на них отвечает.

Как, чего, куда, сколько.

Не могу не признать, что мне повезло, что у Ксюхи такой дотошный папаша.

Будь на его месте кто-то другой и все могло стать в сто раз сложнее…или проще. Потому что в нашем случае «хороший отец» оказалось и близко не равно «хорошему мужу».

— Иди-ка ты спать, — Смолин забирает кружку, когда я в сотый раз зеваю, прикрывая рот ладонью, — еле сидишь.

— Я бодра и весела, — возражаю, а у самой глаза слипаются.

— Иди.

На самом деле я еще слаба и после болезни напоминаю вялого котенка. Поэтому особо не спорю, что-то бормочу напоследок и ухожу в комнату. Ложусь на мягкую подушку, просовываю руку через прутья детской кроватки и аккуратно прикасаюсь к маленьким пальчикам.

— Спокойной ночи.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Глубокий, густой, без сновидений, и когда спустя несколько часов Ксюша просыпается и начинает кряхтеть, мне с трудом удается вынырнуть на поверхность.

В теле жуткая слабость, мотает, но я справляюсь со всеми делами. Мою, переодеваю. Кормлю после того, как Смолин молча приносит очередную бутылочку.

Потом снова ложусь, испытывая не только усталость, но и головокружение. У меня еще слишком мало сил для нормального функционирования. Отрубаюсь, едва голова касается подушки.

Посреди ночи, меня будто пинком подкидывает на кровати. Резко сажусь, и оборачиваюсь к кроватке.

Пусто! Ренка нет, только смятое одеяло.

И тут же захлестывает страх и паника.

Дочка пропала!

Вскакиваю и, как есть, в короткой ночной сорочке, бегу по квартире. На ходу пытаюсь вспомнить номер полиции, МЧС, прокуратуры, приемной президента.

Куда бежать? Кому звонить?

Однако мой панический забег заканчивается, стоит только добраться до гостиной.

Там приглушенно светит ночник. Однако его света достаточно, чтобы рассмотреть Смолина, лежащего на диване. Он не спит, в руке у него мобильник, а на груди – сладко посапывающая Ксюша.

Я привыкла жить одна, и что рядом нет надежного плеча, на которое можно положиться, поэтому попросту забыла про Кирилла. Эта информация напрочь вылетела из головы, под натиском шквала дурных мыслей.

От накатившего облегчения, меня аж ведет в сторону. Я хватаюсь за косяк, приваливаюсь к нему щекой и, не в силах сказать ни слова, смотрю на эту парочку.

Наконец, Кирилл меня замечает, вытаскивает наушники и шепотом спрашивает:

— Ты чего вскочила?

— Проснулась, а ее нет, — сиплю я, — испугалась.

Он подтягивает чуть выше край одеяла, чтобы прикрыть детское плечико.

— Она кряхтеть начала, я ее забрал.

Кажется, его совершенно не напрягает вот так, посреди ночи лежать с детенышем на руках. Я же едва дышу:

— Все в порядке?

— У нас все хорошо. Иди спать.

— Но…

— Сами справимся. Иди.

И я ухожу. Чувствуя смятение, смущение и еще целый ворох странных эмоций, я плетусь в комнату и забираюсь с головой под одеяло.