Книга Привет! Я вернулся, страница 70 – Лина Филимонова

— Тебе пора уходить, — говорит она.

И смотрит на Глиста.

А он смотрит на меня. И я не могу понять его взгляда. Вчера он чуть ли не целовался со мной и называл друганом. Но он был пьян.

А сейчас… он идет ко мне. Неужели снова будет драться? Ну не на глазах у Вани же! Не хотелось бы случайно размозжить ему голову и напугать ребенка.

— Здорово, — Паша протягивает мне руку.

Я ее пожимаю.

Он смотрит на меня. На Настю. Снова на меня…

— Папа, пошли, я тебе покажу, какую башню я построил! Выше моей головы. И она не падает!

— Пошли, — говорит Глист.

И они уходят в дом.

Настя хочет, чтобы я убрался отсюда.

— Уходи, — снова повторяет она.

— Нет, — просто отвечаю я.

— Нет?!

— Я хочу пообщаться с сыном.

— Но он этого не хочет.

— Он просто не знает…

— Не вздумай говорить ему!

— Почему это?

— Потому. Ты уедешь. Не надо вносить хаос в его жизнь.

— Я не уеду, — заявляю я.

— Пф-ф-ф! — фыркает Настя.

— Я не брошу своего сына.

— Где ты был пять лет назад? Четыре года? Три? Два?

— Я не знал…

— Потому что не хотел знать, — обрывает меня Настя.

— Я виноват, — говорю я. — Я признаю это. Но я хочу все исправить.

— Поздно! У Вани уже есть отец. И, как ты видишь, у них прекрасные отношения. Ты и здесь хочешь все испортить? Ты всегда все портишь! Зачем ты вообще приехал?!

Кошка тяжело дышит. Она раскраснелась. Прикусила губу. Ее грудь вздымается… И я начинаю думать совсем не о том!

Если бы она сейчас прочитала мои мысли, боюсь, меня бы закопали на заднем дворе.

— Настя, я не уйду. И не исчезну. Я буду рядом всегда. С этого момента и навсегда.

Она стоит, уперев руки в бока.

А я просто обхожу ее и направляюсь к дому.

Вхожу вовнутрь, слышу голоса Вани и Паши, иду на них.

— Стой! — Кошка сзади дергает меня за рубашку. — Что ты собираешься делать?

— Скакать на четвереньках и ржать, — отвечаю я.

Думаю, Насте хотелось огреть меня по голове чем-нибудь тяжелым. Очень тяжелым. И все-таки закопать на заднем дворе. Чтобы я не мешался. Не лез в ее налаженную жизнь.

Я и сам думал не лезть.

Но не смог.

Еще не зная, что Ваня — мой сын, я не мог противиться своим чувствам. А уж теперь… Теперь им от меня не избавиться.

Пусть Кошка даже не мечтает меня закопать. Я неубиваемый. Я живучий. Я прошел через многое и выжил. Чтобы растить сына… Вместе с Настей, естественно.

— И-го-го, — говорю я, появляясь на пороге детской.

И опускаюсь на четвереньки.

Глист смотрит с изумлением. Ваня хохочет. И прыгает мне на спину.

— Но, ковбойский конь! — вопит он.

И лупит меня ногами по бокам. Сильный у меня сынок!

Я скачу и ржу. Глист сидит и пялится на меня. Мне пофиг. Пусть думает, что хочет. Пусть знает, что я не уйду.

— Видел мою башню? — спрашивает мой сын.

— Вижу. Офигенная башня!

— Офигенная! — заливисто хохочет Ваня.

— Дядя хотел сказать, что она очень большая и красивая, — поправляет меня глист.

— Ага. Именно такая. А еще — офигенная.

Глист бросает на меня взгляд суровой детсадовской воспитательницы. И я понимаю, что он прав. При детях надо смягчать выражения.

Но на меня нападает упрямство. Нефиг указывать мне, как вести себя с сыном! Я же не матерюсь тут, в конце концов.

И нефиг называть меня дядей…

Вскоре в дверях появляется кошка.

— Идемте ужинать, — говорит она.

— Я не хочу, — отзывается Ваня.

— Никаких “не хочу”!