Книга Эврибия капитана Джонса, страница 10 – Катерина Траум

— Что ты…

— Хочу видеть тебя. Всю, — странный ответ.

Но когда он стягивает с меня сапог, всё становится ясным. Хочет избавиться от мешающей одежды… Но я точно не думала, что это будет таким откровением. Глаза в глаза. Стук в висках. Я не понимаю, что происходит в этот момент, и почему мне так хочется прижаться к нему тесно-тесно, запуская пальцы в эти невозможные мягкие прядки морского демона, гладить этот смуглый мускулистый торс и рисовать на нём узоры пальцами.

Лишь сглатываю комок в горле, когда он также расправляется со вторым моим сапогом и со штанами. Наверняка видит, сколько мозолей я набила, пока улепётывала из дома, спасая себя. И для меня это тоже — откровение. Что-то приоткрывается внутри, позволяя зелёным глазам с охрой у радужки впиться так глубоко, что самой на секунду страшно. Ладони Джонса нежно проходятся вверх, до самого бедра, чуть сминая бледную кожу. Он прикрывает веки и глубоко втягивает аромат возбуждения — стыдно, боги, как стыдно…

Его губы опускаются на моё колено, оставляя первый поцелуй — тут же дополняющийся собратьями, поднимающимися выше. Трепетно, горячо, покрывая тело мурашками. Вижу, как упивается этим моментом мой искуситель, будто каждое касание ко мне это какой-то дар.

Словно Мойры долго плели нити наших судеб, чтобы свести в эту точку невозврата, когда бесстрашный пират оказывается в ногах у жалкой бывшей прислуги.

— Даррел, — я впервые, несмело зову его по имени, услышанном в таверне. Пробую его вкус. Играет солёным морем и тёплым ветром.

Он снова ловит мой взгляд, и тот тугой импульс, что проскакивает между нами, оставляет жгучий след внутри. Обоюдоострая стрела. Уже не пытаюсь ему напомнить, что до сих пор связана — не имеет значения. Потому что Джонс отзывается, рывком поднимается на ноги, вновь возвышаясь надо мной, и заключает меня в плен своих рук и жадных уст. Вгрызается, будто в порыве оставить свою метку, контакт его твёрдого торса с моей тяжёлой грудью вновь поджигает слишком короткие фитили от заряженной пушки внутри меня. Поцелуй-укус, оттягивая нижнюю губу, и я только рада его порыву обхватить мои бёдра и закинуть меня на себя: послушно скрещиваю ноги на его пояснице, не разрывая контакта, вытанцовывая языком нелепые и страстные движения.

Не сразу понимаю, что натяжение верёвки надо мной ослабло, словно меня таким образом сняли с крюка, но уставшие руки сами падают на плечи капитана — всё ещё связанные морским узлом. Шумит в ушах, как прибой на берегу океана. Теперь Джонс в моём плену, и разрази меня гром, если хочу его отпускать. Жар прокатывается между нами дрожью, неизбежностью долгожданного слияния: я слышу, как шумно и рвано он дышит, и только мои оковы не дают избавить его от брюк.

Он непроизвольно отшатывается назад, видимо, желая найти для нас подходящую опору. И тут злую шутку играет то, как долго он сдерживается, что, наверное, адски сложно, когда на тебе висит голая девушка, распалённая до критического состояния. Джонс запинается о собственные сапоги, и с грохотом заваливается назад. Я успеваю лишь взвизгнуть, когда понимаю, что падаем мы оба.

— Чёрт! — шипит он, оказываясь брошенным на обе лопатки и морщась от жёсткости приземления.

Мне везёт, и его тело прекрасно смягчает нелепое падение на пол каюты. Сдерживаю тут же утонувший в зелёном огне его взгляда смешок. Пользуясь случаем, пока он несколько выбит из равновесия, я с удовольствием пробую вкус его кожи, оставляя короткие поцелуи на чуть шершавой скуле с лёгкой небритостью. Солёный.