Книга Предатель. На осколках лжи, страница 30 – Наталия Доманчук

— А меня захочет, поверь, – стояла на своем Дарья.

— Не захочет. Он тебя уже один раз послал и продолжит. Не будет он с тобой, пока хотя бы не поймет, что есть шанс встать.

— Будет! – упрямилась Морозова. – Дай мне еще один шанс!

— Хорошо, давай еще пару дней подождем. У меня там адвокат работает, и в тот день, когда я принесу ему хорошие новости – вечером ты придешь.

На этом и договорились.

Максим в пятницу вечером пришел в другу с улыбкой до ушей и сообщил, что Коганов прищучили.

— Я подал от тебя иск на огромную сумму, в качестве компенсации, и параллельно сейчас закатываю их в суде. Он не явился на заседание, но это только нам в плюс. Дело действительно легкое, мы за месяц справимся.

— Неужели ты думаешь, что он так легко сдастся? – вздохнул Давид.

— А что ему остается делать? Против доказательств не попрешь! Те бумаги, который принес твой управляющий, идеальны, крыть ему нечем. Там еще письмо от твоего отца было, датированное за трое суток перед несчастным случаем, где он пишет о том, что на него готовят покушение, и указывает на Когана. Правда, больше всего он боялся, что его лучший друг, – Максим показал воздушные кавычки на пальцах, – подставит его по рабочим моментам.

— Так ведь и произошло, – хмыкнул Гуревич. – Две смерти на стройке – точно его рук дело. До этого работали тридцать лет – и ни одной, а тут и проверки, и облавы, и нелепая смерть двух рабочих, которые ночью оказались на крыше. Еще и пьяные. У нас никогда никто не распивал на участке. Мы за этим очень следили.

— Повесили на вас?

— Если бы отец не погиб и я не пострадал, то думаю, что у нас были бы большие проблемы. Но так как компания перешла к Когану, то брать на себя эту смерть и развивать события в намеченном сценарии – это уже самому себе могилу рыть, – объяснил Давид.

— Слушай, скажи мне, у тебя есть хоть какие-то версии насчет того, почему Коган так взъелся на твоего отца? Мне казалось, они хорошо ладили.

— Раньше – да. На выходных частенько выпивали, курили сигары, говорили о жизни. Не знаю. У меня нет по этому поводу никаких мыслей, – признался Давид.

— А должны быть! – помотал головой Максим. – Тут явно что-то личное.

— Я бы мог сказать, что он мстит за дочь, за то, что я не оправдал его надежд.

— Нет, Дав, у него точно что-то ещё с твоим отцом! – настаивал на своем Максим.

— Личное?

— Да. Но я даже не знаю, как это раскопать, – буркнул Виткин. – Подумай хорошо, вдруг вспомнишь какие-то терки между ними, а? Может, тайны какие-то? Семейные.

— Если бы было так, то отец бы мне оставил письмо, а он даже намека не сделал.

— Да, это очень странно.

Давид, помолчав несколько минут, вдруг сменил позу и ойкнул – Максим даже подумал, что у него болит что-то. Но Давид ткнул пальцем в воздух и произнёс полувопросительно:

— Единственное, Валерий Степанович сказал, чтобы я навестил тетю Беллу, когда поправлюсь. Это может считаться?

— Которая в Штатах живет? – уточнил Максим.

— Да, они с отцом, знаешь, лет двадцать в ссоре и, конечно, странно, что отец вообще о ней вспомнил.

— А это уже интересно. Может, позвонить ей? Вдруг он через нее оставил что-то? – оживился друг.

— Что он мог оставить, если они не общались? Кстати, а когда его хоронили, тети не было? Кто организовывал похороны?