Книга Нелюбимый, страница 43 – Наталия Доманчук

Она вздохнула, еще несколько раз бросила «нелюди» и «скоты», а потом спросила:

— Какие планы? Школу закончила?

— В последнем классе. Надо закончить, но я не знаю как…

— Это решаемо. Завтра отгуляем главный праздник на земле, а в понедельник пойдем вместе в школу, тут у нас неподалеку. Там директриса знакомая. Ложись спать, утро вечера мудренее.

— Привет еще раз! — Сашка уселся на диванчик, на котором еще полчаса назад сидел Давид.

Алевтина вздрогнула от неожиданности, она не заметила, как он вошел.

Она улетела в свои думы, в свои разрушенные мечты, за которые уже больше не могла бороться.

Давид дал ей четко понять, что между ними ничего быть не может. И в его глазах был такой холод…

Алевтина, наверное, миллион раз уже прокрутила тот эпизод, когда она, заплаканная, стояла в приемной массажного салона, а он шел и увидел ее. Этот взгляд! Возможно, это была не любовь, а, как он говорил, помутнение рассудка, но больше всего на свете она мечтала, чтобы он еще раз так на нее посмотрел. И, с одной стороны, она не хотела смиряться с этой ситуацией и отпускать Давида, но с другой — ее окутывало такое огромное чувство вины, за то, что позволила Сашке влюбиться в нее, что она давно уже забыла о спокойствии и умиротворении. Хотя до того дня, как побывала в их доме в качестве приглашенной медсестры, считала свою жизнь вполне приемлемой. Именно приемлемой, не счастливой.

— Прости, напугал тебя?

Она замотала головой и внимательно посмотрела на Сашку. Он не был красавцем, но выглядел всегда так импозантно! Вот как сейчас: черная водолазка, кожаный пиджак, темные джинсы. Его серые глаза казались такими пронзительными на фоне загорелого лица, а трёхдневная щетина придавала легкую небрежность его изысканному образу. Алевтина и тогда, и сейчас была уверена, что не достойна такого мужчины. В своих размышлениях она вообще мало кого была достойна и Давида тем более. Давид был старшее ее на целую жизнь, но о нем она позволяла себе мечтать, а вот Сашку представлять рядом не хотела. А ведь рядом с ним она смогла бы больше ни о чем в жизни не беспокоиться. Сашка был тем счастливым билетом, который некоторые барышни ждут всю жизнь. А Алевтина получила его бесплатно и не захотела им воспользоваться.

Даже сейчас, когда знала, что с Давидом ей ничего не светит, все равно решила быть подальше от Сашки и сделать все возможное, чтобы он ее оставил в покое. Она не могла позволить себе держать его про запас, принимать как лекарство от скуки или от несчастной и безответной любви по чайной ложечке перед едой. Она его уважала и не хотела ломать ему жизнь. Хотя интуиция ей подсказывала, что она прошла по его судьбе не просто по касательной, слегка коснувшись, а через самую серединку, сквозь сердце. Она уже изменила его жизнь, и теперь только от нее и от ее поведения зависит, сможет ли он понять и принять, что между ними ничего не будет. Алевтина планировала сейчас сказать ему спасибо и надеялась, что больше никогда его не увидит.

Да, это должна быть их последняя встреча!

Она опустила взгляд на бумаги, которые он ей протянул:

— Твоя фамилия действительно Угрюмова. Только вот хороших новостей почти нет. Твоя мать… — Сашка вздохнул, подбирая правильные слова.

Ему было ужасно неудобно рассказывать о ее семье. Он понимал, что не он виноват в их несчастной и трагической судьбе, но все равно было жутко открывать любимому человеку, что его мать повесилась на дереве возле подъезда, а отца найти не удалось, потому что у ее матери каждый день были разные мужчины.