Онлайн книга «Игры судьбы»
|
— Полина, ты где работаешь? — На пивзаводе, замучилась, всё по колхозам, по колхозам… — Пойдём к нам! Так я стала работать буфетчицей в столовой на старом элеваторе, оттуда меня перевели на 641-й завод (позже – им. Кирова), в магазин. В 1942–1944 гг. я выдавала талоны на хлеб. Всё бы ничего, но с талонами много возни было – их надо было наклеивать на бумажные ленты, чтобы сдать и отчитаться. Все вечера при керосиновой лампе приходилось просиживать, отдыхать не успевала. А то, бывало, отоварю знакомым хлебные карточки вне очереди – очередным не хватало, им надо было на другой день приходить, скандал! Потом опять на Старом элеваторе, стала работать не от ОРСа, а от Горпищеторга. У меня в магазине вся мелочь была: обувь, парфюмерия, галантерея – тогда любых товаров был недостаток. В 1951–1955 годах каждый продавец работал за себя, не было коллективной ответственности. Если продавец заболел – магазин закрывался. А план-то давать надо! У меня печень больная была. Как-то схватило, приступ начался – положили меня на операционный стол и вырезали желчный пузырь. Вовремя – уже гнойный был, и дали мне инвалидность. Ушла я на Колхозный рынок, в ларёк, а там холодно, тоже часто на больничном сижу. Всё это время живу у брата – уже восемь лет, и захотелось самой хозяйкой пожить. В 1954 году сосед-казах стал продавать дом за 12 000 рублей, огромные деньги! Кое-как набрали 6 000, остальные взяла в кредит, в банке. Чтобы не жить одной, брала девушек на квартиру. Сразу ставила условия: чтобы бак был полон воды, чтобы помогали убирать снег во дворе, это выполнялось беспрекословно! Бывает, ещё снег идёт, а они: — Пойдёмте снег убирать! — Подождите, – говорю им, – вот перестанет идти, тогда и уберём! Племянник Вася, сын Ивана, он 1914 года рождения был, мне сильно помогал – хороший, тёплый сарай поставил, баньку построил, туалет. А как настанет весна – еду в Бишкуль, беру шестьдесят цыпушек, пятнадцать гусят, десять утят, выращиваю. Старых кур и петушков съедаю, уток продаю, а молодые курочки яички несут. В зиму хороших несушек оставляю, остальных – под топор. Огород у меня был большой, я рассады весной много на продажу выращивала. Как-то соседка мне говорит: — Я слышала, вы рассаду продаёте. Не могли бы мы поменяться? Рассаду – на зерновые отходы? Она на элеваторе работала, им выписывали отходы, а сами рабочие потом их перепродавали дороже. Договорились. В очередной раз привезли ей во двор машину отходов, ссыпали. Приходят рабочие, по списку получают в мешки – кому сколько положено. За двести корней рассады соседка мне дала девяносто шесть вёдер! Два мешка я продала, остальное – птице. Лет шесть этак мы менялись… По воскресеньям брат Севастьян с женой Анисьей Яковлевной и с детьми в баню приходили. Нагреем в баке на чу- гунной печке шесть вёдер воды и моемся, хорошо! Однако здоровье у меня не лучше, а хуже становилось, стала я искать работу в тепле, нашла – стала шить варежки, перчатки, краги в артели «Галантерейщик», на углу улиц Амангельды – Партизанской, в частном доме. Я – инвалид второй группы. Потом сделали вторую операцию – фиброма матки. Когда пришла в себя, сказали, что можно было и не делать, зря разрезали. Мать у меня умерла на 42-м году жизни, отец – на 54-м, одна сестра – на 38-м, другая – на 36-м году, сестра Зоя умерла в Боголюбове в 23 года от простуды, родив одного сына Николая. Брат Арсений имел трёх детей и умер на 46-м году жизни. Осип имел четырёх детей, и умер в 83 года. Севастьян прожил 71 год, а я, наверное, в тётку Михевну пошла – она совсем старая померла. Я к ней в гости ездила в Боголюбово, посмеивалась над ней, старухой, как она на печку карабкалась греться, да какие казусы с ней при этом происходили – пукала. Смешно мне было, думала, сама никогда старой не буду, ох и смеялась же я! А она: |