Книга Игры судьбы, страница 41 – Любовь Матвеева

— Подожди, дочка, и с тобой то же будет!

И точно, сейчас я в её возрасте, а на печку бы залезть не смогла. А казусы тоже происходят, плохая стала, очень плохая! Недавно вот блины завела, стою, пеку и понять не могу – в чём дело? Масло горит, а блины не пекутся. Позвала соседку – объясни, в чём дело? Оказалось, у меня сковорода с маслом на одном диске электроплиты стоит, включённом, а я в другую сковороду тесто лью, которая на холодном диске – блины не

пекутся, а масло горит.

На улицу теперь выхожу редко, и то по стенке. Не знаю, есть ли Бог, но

кто-то должен быть… Иногда раздумаюсь – что такое моя жизнь? Без матери рано осталась, но людей вокруг меня всегда много хороших было. Никогда не голодала, а холоду и тяжестей натерпелась. Что детей нет – не жалею. Разве бы я столько прожила? Мне же специальная диета нужна. Другой раз сильно захочется запретного – свининки, или копчёностей, или острого чего-нибудь. Не выдержишь, съешь и сразу покаешься – боли ужасные! Если бы не береглась, загнулась бы уже давно.

А с другой стороны, подумаю – разве это жизнь? Не было бы войны – была бы у меня семья, дети, внуки, цель в жизни была бы. Всё разрушила, отняла война, лишила мою жизнь смысла. И сколько нас, таких горемык, у которых вместо мужа – пожелтевший портрет на стенке. Хорошо ли жить долго? Нет, ночью, бывает, плачу: где моя смерть? А утро наступит, опять жить охота. Вот так я и прожила: без мужа и без детей…

Сама себе хозяйка!

Воспоминания П.П. Манохиной, 1914 г.р.

Село наше под Томском, Ново-Николаевку, образовали староверы, переселенцы с Украины, два столетия назад – за землёйв Сибирь ехали. Выбрали высокое, красивое место. С одной стороны – поля, с другой – река, за рекой лес стеной стоит. Места эти были богаты зверем, птицей, рыбой и прочим. Первым делом на новом месте поставили молельню, потом уже стали рубить избы себе. Огромные, в полный охват брёвна покрывали тёсом, клали русские печи, окна вставляли с двумя рамами. Каждая семья получала наделы земли – ближние и на дальних еланях. Когда уходил весенний паводок, у каждой семьи на своих землях образовывались озёра, полные рыбы. У кого больше карась, чебак, у кого – окунь, щука. Бывала и рыба покрупнее. Весной забивали сваи, ставили запруды – запасали воду для мельницы.

Федот Анфиногенович Пепеляев (1878–1930 гг.) приехал молодым, неженатым парнем вместе с родителями, помогал отцу строить дом. А когда весной забушевала черёмуха, влюбился в Стефаниду Афанасьевну Татар-

кину (1886–1939 гг.). Поженились, как водилось тогда, осенью. В молодой семье, как и в других, сажали хлеб, косили сено, били постное масло, солили рыбу и грибы, и… рожали детей. Какие-то умирали, какие-то, самые сильные, выживали. Крестились в молельне двумя перстами, в положенное время

постились и, конечно, очень много работали.

Лучшие пряхи – семи – восьмилетние девочки. Они сидели за прялками, пока пальцы не сотрут до крови. Каждой девочке с десяти лет начинали готовить приданое. Сначала для старших сестёр, потом для себя. Приданое включало в себя шубу чернёную из овчины – крашеную, длинную, платья, кофты, юбки, бельё, полотенца, скатерти, полог-сетку для спанья – от мошки, полог для зерна, десять мешков под зерно. Одежду и столовое бельё надо было украсить вышивкой и кружевами.