Онлайн книга «Игры судьбы»
|
В родной деревне я жила до 1937 года, потом подруга поехала к брату в Кемерово, и я с ней. Опять поступила в прислуги. Хозяин – инженер, работал на «Коксохиме», хозяйка – преподаватель, один мальчик. Печь топила, полы мыла, нянчилась. Потом соскучилась по маме и через несколько месяцев подалась назад, домой. Шла пешком, идти надо тридцать километров. Когда пришла в какую-то деревню на пол-дороге, в окнах уже зажигали свет. Постучала в крайнюю избушку, попросилась переночевать. Не помню – накормили ли, а ночевать оставили, утром пошла дальше. Пришла к сестре Дусе, мы с ней родились в один день, поэтому обеих и назвали одинаково — Евдокиями. Она была старше меня на десять лет, замужем за Иваном Ефимовичем Колдобиным, имела трёх детей. Мать с младшими детьми в это время жила у неё, старший брат работал пожарником. У сестры была большая изба. В горнице стояли сундуки с тряпками, плательный шкаф, старинное трюмо, комод, венские стулья и материна кровать. На окнах много комнатных цветов – иранки (герань), вьюн (плющ), фигус (фикус), комната светлая! По-городскому жили… Хоть и было мне уже восемнадцать лет, а с парнями я не дружила. Одна была мысль – как закончить школу? И снова поехала, на этот раз – в Томск, нанялась в няньки. Мой новый хозяин был учёный, а жена его малограмотная. У них было двое детей. Днём хозяйка – тётя Соня – ходила в шестой класс, в школу для взрослых, а вечером ходила в школу я. В одну зиму закончила два класса – второй и третий. Потом перешла к другим хозяевам – Овчинниковым. Михаил Иванович был старшим техником радиоузла, Таисия Гавриловна – юрист. Передо мной у них старушка работала, ей они отказали. Хорошие хозяева, добрые. Я дружила с одной девушкой, Полиной. Когда стирала, она приходила посидеть с детьми. Однажды хозяйка приезжает с работы и спрашивает: — Я Герочке (пятилетнему сыну) кольцо золотое давала поиграть. Где оно? – это был гром среди ясного неба, хоть бы она меня предупредила! — Не знаю, – говорю, – не видела! – везде искали, даже на помойку ходили – не нашли. Я плачу, расстраиваюсь. Хозяйка пошла на биржу, где домработницы на учёте стояли, нажаловалась. Меня вызвали, стыдили: — Хозяева вам доверяют, надеются на вас, а вы что делаете? Я опять плачу, клянусь, что не видела колечка, а что Полина была – забыла сказать, вылетело из головы! Так тяжело было чувствовать себя без вины виноватой, что я как-то взяла за печкой, в общем коридоре, верёвку, и пошла на чердак – хотела задавиться. Да, видать, не судьба была – какая-то женщина там бельё развешивала. Вернулась я, хозяйка уже и сама не рада. Стала за мной приглядывать, стала разговаривать, мы помирились. Я продолжала учиться, а тут приходит письмо из дома – мама умерла. Сижу в школе, слёзы на тетрадку капают. Учитель пожилой был, подошёл: — Ты что плачешь? — Мама умерла!.. – пожалел он меня, а я ещё сильнее расплакалась. Закончила школу с отличием. Началась война, снова поехала в деревню. Матери нет – что мне там делать? И учиться хотелось дальше, и к городу привыкла. Если бы хоть специальность какую иметь… Опять поехала в Томск, иду по Ленинской, ищу счастья. Вижу – Зойка навстречу, одноклассница, поступила в школу медсестёр: — Пойдём, может, и тебя возьмут! – взяли, дали место в общежитии. Много девушек было с Нарыма – дети сосланных родителей. Получали мы паёк – 200 г хлеба в день и один талон на столовую, впроголодь жили. Должны были учиться два года, а мы и года не проучились, выдали нам дипломы. Пять девушек сразу мобилизовали в армию, а мы стали работать в Томском Военном Госпитале № 334, ухаживали за ранеными. Жили в бывшей лаборатории восемнадцать человек. |