Книга Лабиринты страсти, страница 41 – Эвелина Гольдман

— Лина, — я обернулась и увидела Диму, он надвигался ко мне и я уже четко понимала, что серьёзного разговора не миновать, да и сама хотела его, — Привет.

— Привет, Дим, — он подошел и захотел обнять меня, но я увернулась, потому что этого вообще не хотелось. Как-то настолько много поменялось именно внутри меня, что не захотелось менять отношений и переводить их на новый уровень, а вообще захотелось их закончить, потому что в трудную минуту этот мужчина не стал для меня поддержкой. А материнский инстинкт у меня работает на ура.

— Вы теперь здесь живете? — сразу, присвистывая, оглядел район Дима.

— Да, теперь здесь, — вот тебе и вопрос, как Евгеша и как вообще дела.

— Здесь дорого, мне сюда ездить далеко, — господи, и как я могла чего-то хотеть от этого человека?

— Я не прошу тебя сюда ездить, — сразу отвечаю честно, чтобы не растягивать этот разговор надолго.

— В смысле?

— Я не хочу продолжать отношений с тобой, Дима. Благодарю, что…

— Как это не хочешь? — даже ответить не собираюсь, как он преодолевает расстояние и приближается ближе и уже заполняет мое личное пространство, — Я столько ездил и принимал твоего нагуленного ребенка, — становится так мерзко, что просто хочется скорее закончить этот разговор и уйти домой.

— Дима, ты не принимал никого, мы не были женаты и даже не жили вместе, давай прекратим, уже люди смотрят, — пытаюсь как-то образумить его, но тщетно, он хватает меня за руку и тянет, но в эту же секунду запах, до боли знакомого, одеколона бросается в ноздри и я разворачиваю голову, где вижу Гордея с непроницаемо- злым лицом.

— Руки при себе держать, — Дима тут же слушается и опускает руки, — Отошел, — и тот отходит. Боится, вижу, как боится.

— О, перед ним сразу ноги раздвинула, а мне так и не дала, — Гордей подлетает и хватает его за челюсть, хорошо, что во дворе сегодня гуляю только я, а все остальные дети сами, поэтому Женя не обращает внимания на эту потасовку, и так же продолжает беззаботно играть, а вот прохожие смотрят с подозрением.

— Чтобы больше не приближался к Лине и к моей дочери, понял? — он вытаращивает глаза.

— Так это твоя, вот оно что, — отходит в сторону, поправляя свою куртку, — Теперь понятно, ладно, не буду мешать, — разворачивается и уходит.

— Ты в порядке? — я киваю и зову Женьку, раньше бы она и внимания не обратила, а сейчас сразу бежит на встречу, ведь Харитонов рядом.

— Папуля, — он присаживается на корточки и сразу получает себе в объятия Женьку.

— Привет, домой собираешься? — он улыбается настолько искренне, что сердце щемит.

— Да, я с девочками попрощаюсь, — Женька деловито подбегает к своим подружкам и объясняет им серьёзность отлучения для игры с папой, но обещает встретиться завтра.

Мы все вместе поднимаемся домой и обедаем. Женька рассказывает свой сон Гордею, а тот неподдельно внимательно её слушает.

— А тебе что снилось? — спрашивает она его, а я тут же заостряю уши.

— Твоя мама, — мы встречаемся глазами и я смущаюсь, потому что улыбка Гордея говорит сама за себя.

— А что она делала во сне? — безобидно спрашивает Женька.

— Много чего, — на этом моменте или щеки распаляются в пожаре, но благо, моя дочь решает перевести тему, сама не зная о чем вообще была речь.

Я убираю посуду, а вот Гордей с Женей ушли в комнату, а вот когда я закончила, он уже вернулся один и сообщил мне: