Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 49 – Элизабет Арнотт

— Бев, я же не психиатр.

Он улыбается.

— О нет, ты – убийца.

Улыбка делается шире, но теперь от нее веет холодом: Генри терпеть не может, когда над ним одерживают верх. Он строит серьезную мину. Его всегда очень заботило, какое он производит впечатление.

— Тогда давай, излагай, – он взмахивает рукой. – Посмотрим, на что я сгожусь.

И Беверли сходу, не переводя дух, пока Генри не передумал, выкладывает все ей известное о Черил, Эмили и Диане. О том, как именно были убиты две первые девушки. Говорит, что убийства были похожи на ритуальные, не замалчивает их показного характера, упоминает о стреле и татуированных фалангах пальцев. Сообщает, что нашла в кабинете карту автомобильных дорог и выяснила, что все убийства были совершены в пределах одного отрезка федеральной автострады. Генри не сводит с нее глаз.

— Ну и что требуется от меня? Кажется, с тех пор как я за решеткой, ты стала заправским детективом.

Он вымучивает очередной смешок, больше похожий на лисье хриплое тявканье. Беверли откидывается на стуле, отзеркаливает Генри. Она где-то вычитала про этот приемчик, в какой-то умной книжке. Повторите позу собеседника – и он проникнется к вам доверием.

— Расскажи о себе. Я хочу знать, почему ты делал то, что делал.

Генри, против ожиданий, не обрывает ее. Беверли решается на более смелый вопрос:

— По какому принципу ты выбирал жертв?

Он улыбается, смотрит не мигая. Чешет затылок. В первые мгновения Беверли почти уверена, что он не желает отвечать. Она не знает только, в чем причина – в том, что ему небезразлично ее мнение, или в его привычке лгать.

— Принцип был простой: доступность, – наконец выдает Генри, пожимая плечами.

— Доступность?

— Ну да. Прикину, бывало, в какой дом легче залезть, где женщина одна живет, без мужчины, ну и…

Беверли опускает взгляд. Хватит ли ей выдержки слушать дальше? Неизвестно. А потом перед ней всплывают лица жертв Генри. У некоторых остались дети. Одна сама была почти ребенком. Еще одна – домохозяйкой лет под сорок. Все они сопротивлялись – абсолютно все; но против Генри с его физической силой шансов спастись у них не было.

— Ты их выслеживал?

— Ага.

Он говорит спокойно, словно об игре в бейсбол.

— Не то чтоб слишком долго. Пока не удостоверюсь, что не маячит любовник или муж.

Беверли вспоминаются вечера без Генри; вечера, когда он приходил поздно, говорил про сверхурочную работу или про вызов на склад ради совещания с боссом. Вот, значит, чем он на самом деле занимался! Выслеживал женщин. Проверял, не забывает ли потенциальная жертва запереть на ночь дверь, не оставляет ли открытыми окна в такую жару, и вообще, насколько легко залезть к ней в сад.

— Ты на машине ездил?

— Когда как. Мог и пешочком пройтись. Облюбую домик – и каждый вечер, в одно и то же время, мимо него прохожусь.

Беверли подавляет желание закричать.

— Ты всегда ездил на одной и той же машине?

— Ну да. На нашей машине, Бев.

Ей приходится справляться с омерзением. Значит, она и по сей день ежедневно прикасается к тому же самому рулю и рычагу переключения передач, садится на то же самое сиденье…

— А этот, новый – он на разных машинах ездит?

Беверли кивает. Именно по этой причине Роджер уверен, что между убийствами нет связи, – на местах преступления замечены разные автомобили.