Книга Королева склепа, страница 10 – Кристофер Триана

Обри опросила остальных. Роза ожидаемо назвала имя своего парня – Тайсона. Селеста настаивала, что любовь – яд, психическое расстройство, и плевать она хотела на тупых мужиков. Но Обри такой ответ не устроил, и Селеста сдалась, признав, что испытывает разве что влечение к Морису Джеймсу – жилистому темнокожему парню с дредами и проницательным взглядом. Он ходил на уроки естествознания с Беллой, и, похоже, ему там было смертельно скучно. Она не могла представить их с Селестой, но, если честно, Селесту вообще трудно было представить в паре с кем-то. Саванна призналась в любви к Джонни Деппу, и Обри, к удивлению Беллы, зачла знаменитость в качестве ответа. Белла пожалела, что не подумала об этом сразу. Она ждала, что Марни застынет столбом, – тем сильнее было ее удивление, когда девочка с радостью назвала объект обожания.

— Эштон Макдугалл! – сияя, вещала Марни. – Он на год старше, но, кажется, я ему правда нравлюсь, понимаете? Надеюсь, он пригласит меня на свидание. Он такой милый, девчонки. – Она потянулась в задний карман за телефоном. – Могу показать вам его фотку.

— Не нужно. – Обри подняла руку, словно предупреждая, что это излишне.

Марни сникла. Обри встала четко в центре, смыкая носки ног «стрелой».

— Я люблю мертвых, – сказала она ровно, без эмоций.

Беллу продрал морозец. Готический образ Обри, как правило, казался театральщиной, но эти слова прозвучали пугающе искренне. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Когда Обри снова повернулась к ней, Белла приготовилась к третьему вопросу – самому трудному, как ей подумалось.

Обри в лунном свете напоминала призрака.

— Белла Уитман… что происходит, когда ты умираешь?

Белла оцепенела. Обри спросила, не во что она верит, а что происходит. Она хотела конкретики – ответа на величайшую загадку жизни. Как она могла ждать ответа на такой вопрос? На него пытались ответить с древнейших времен. Расплодилось множество верований и теорий, религий и концепций, говорящих о том, что загробная жизнь есть, и о том, что ее нет.

Белла взяла себя в руки. Обри хотела честности – она получит честность.

— Я не знаю, – сказала она.

Обри смотрела ей в глаза, ожидая продолжения, но Белла закончила – и с ответом, и с этой глупой игрой, что бы за ней ни стояло. В чем вообще смысл? Зачем Обри заманила их сюда ради такой глупости? Белла была о ней лучшего мнения. Неужели рассыпался в прах еще один кумир?

— Роза, – сказала Обри. – Тот же вопрос.

Розу, очевидно, такой вопрос взбесил еще больше. Ну он хотя бы последний.

— Ничего не происходит, – сказала она. – То состояние, в котором ты была до рождения, ждет тебя и после смерти.

— То есть ты атеистка? – Обри, похоже, была заинтригована.

— Никогда не чувствовала нужды навешивать ярлыки, но да, можно сказать и так.

— Значит, ты не веришь в душу?

— Не в буквальном смысле. Не в дух, который вылетает из тела после смерти.

— А в каком еще смысле можно верить в душу?

Роза выдохнула:

— Душа – это просто слово, обозначающее твою самость. Твою индивидуальность, твою суть.

Уголки рта Обри изогнулись. Она кивнула Розе и переадресовала вопрос Селесте.

— Ну, нас ждет что-то вроде преисподней, – сказала Селеста. – Не ад с огнем, серой и прочей хренью, а мир тьмы и синих теней. Там пустота. И там очень холодно и одиноко. Ни Бога, ни дьявола, ни близких. Только эта бесконечная пустота. Вечная.