Книга Королева склепа, страница 8 – Кристофер Триана

Допив вино, Холли погасила свет и позволила голосам с экрана постепенно убаюкать ее – голосам женщин, давно ушедших из жизни.

— Сыграем в игру, – сказала Обри.

Белла еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Новая подруга говорила как злодей из тех фильмов «Пила». Обри стояла посреди кладбища в центре круга, который образовали остальные девочки. Каждая стояла на своем месте, отмеченном чайной свечкой. Палкой Обри провела между точками линии, вычертив на земле звезду, затем шагнула в пятиугольник в ее центре.

Белла бросила взгляд на остальных. Роза выглядела спокойной, но Белла знала подругу достаточно хорошо, чтобы понять, о чем та думает. С детства Роза считала гороскопы и Таро несусветной ерундой, так что эта пентаграмма, должно быть, казалась ей чем-то вроде большой спиритической доски. Селеста, стоявшая слева от Беллы, сурово и внимательно следила за каждым движением Обри, с нетерпением ожидая, когда понадобится ее помощь. Саванна с сестрой замыкали контур звезды в нижних точках: Саванна лукаво улыбалась, а Марни явно была растеряна, будто совсем маленький ребенок.

— Итак, – сказала Обри, – начали. Каждая из нас отвечает на одни и те же три вопроса. Вы должны быть абсолютно честны.

— Как в «правда или вызов»? – провела аналогию Селеста.

— Что-то вроде, – кивнула Обри, – только вызовов нет, и вопросы уже сформулированы.

— Кто их придумал? – спросила Роза. – Ты?

— Нет. – Обри сверкнула глазами, похожими на кошачьи. – Вопросам много лет, и они связаны с этим кладбищем.

Белла удивилась, откуда Обри это знает, но не стала спрашивать. Кладбище было крошечным и ничтожным, просто кучка камней в мало кому известном лесу. За ним не ухаживали, туда не приходили дальние потомки умерших. Люди в городке о нем не говорили. Белла узнала о существовании кладбища только на этой неделе со слов Обри: та настаивала, что они обязаны сходить в «особое» место. Что за особое место, она не сказала.

— Я задам первый вопрос каждой из вас, – объявила Обри, – и потом отвечу на него сама.

Она выдержала театральную паузу, улыбаясь одними губами, медленно повернулась, вытянула руку на манер стрелки часов и стала что-то напевать с закрытыми глазами. Рука остановилась на Белле.

— Белла, чего ты боишься? – Обри открыла глаза.

— Это… это что, один из вопросов? – Плечи Беллы напряглись.

— Да. Рассказывай. И помни: абсолютно честно.

«Или что?» – мелькнуло у Беллы в голове, но она отогнала эту мысль. Страхов у нее было много – слишком личных, чтобы вываливать на публику. Насколько откровенно нужно отвечать? И почему именно она должна быть первой? Остальные успеют продумать ответ, а она тут сидит, стесняется и отдувается за всех.

— Мы ждем, Белла, – сказала Обри. – Не затягивай с ответом. Скажи первое, что приходит в голову.

«Я боюсь за свое будущее», – подумала Белла. Но вслух сказала:

— Пчел. – И шершней, ос. Всего, что жалит и летает.

Обри уставилась ей в глаза, и Белла не поняла, довольна ли подруга ответом или зла. Она выдохнула, лишь когда Обри переключила внимание на Розу.

— Роза. Чего ты боишься?

Белла не могла представить себе, чего боится Роза, и сгорала от любопытства.

— Проиграть, наверное, – ответила Роза.

— Проиграть что? – спросила Обри.

— Просто… вообще проиграть.