Книга Королева склепа, страница 82 – Кристофер Триана

Рука Холли сама скользнула в карман.

— Скажи, – тихо произнесла она, – чего ты на самом деле боишься?

Его брови сдвинулись.

— Кого ты любишь, мы уже знаем, – сказала она. – Тришу. А что происходит, когда ты умираешь?

Сойер оскалился и шагнул к ней, схватил за воротник. Но Холли больше не боялась его и не слышала его слов. Она слышала только слово, которое повторяла сама, перехватывая нож в кармане поудобнее:

— Жертва.

Гул печи усилился, заполняя коридор. Белла и Обри обернулись на трескучий рев и в конце туннеля увидели дрожащий блик. Сначала слабый, как пламя свечи, он быстро разросся, озарив стены ярким светом. Девушки оцепенели, наблюдая странное зрелище издалека, пока воздух наполнялся дымом и запахом… жареного мяса.

«Это не печь», – осознала Белла.

По коридору пронесся столб огня, лижущий стены, превращающий туннель в плавильную шахту. Запах горелого мяса становился все сильнее, дым – гуще. И лишь когда пылающее нечто завопило, Белла поняла, что в пламени – человек.

— Господи, – выдохнула Обри. Потянула Беллу за руку, но та от ужаса и изумления впала в ступор. Крик был пронзительный и высокий – девичий. Он все нарастал, став даже громче гудения печи. К ним приближался силуэт. Поняв, что запах исходит от горящей плоти, Белла зажала нос и рот рукой.

— Бежим! – крикнула Обри, таща Беллу обратно к театру.

Девушки побежали. Белла так долбила по бетону ногами, что они заболели, но ей было плевать. Раны залижут потом, если выживут. Сейчас главное именно это – выжить. Но с каждым новым ужасом это казалось все менее вероятным. Дым резал глаза, горло жгло, но Белла бежала. За спиной ревела и голосила пылающая фигура. Пол гудел, не выдерживая таких температур. Надежда меркла, а вокруг все, наоборот, светлело до слепящей белизны. Белла слышала испуганные крики Обри, но сама не могла издать ни звука: потеряла от страха дар речи. Зажмурившись от яркого света, она мчалась вперед, пока под ногами не исчез бетон – будто земля провалилась. На миг Белла словно полетела в пустоту… а потом они с Обри рухнули в зал театра.

Пламя исчезло. Театр больше не утопал в черно-синих тенях – теперь он был залит мягким, теплым светом, как и положено театру. В рядах снова сидели зрители – трупы, застывшие в своих креслах, уставившиеся на сцену, скрытую за занавесом из выделанной человеческой кожи. Когда Белла и Обри вошли, их встретили бурными аплодисментами.

Свет в зале погас, прожектора выхватили девушек. Они прижались друг к другу.

— Какое потрясающее состязание, не правда ли, дамы и господа? – прозвучал призрачный голос.

Толпа зааплодировала, и занавес пополз вверх. На сцене стояли Саванна и Марни – словно кровавые чучела. Рядом лежал труп Селесты: ее лицо, все в крови, было повернуто к зрителям, глаза полуприкрыты, голова безвольно наклонена. Из ее живота, как чужеродная конечность, торчал деревянный кол.

— Мы пережили столько испытаний и страданий, – продолжала призрачная ведущая, – но теперь настало время истинной красоты. Ведь это же конкурс красоты, не так ли?

Мертвая публика расхохоталась, и Белле почудилось, будто рты черепов в темноте действительно открываются и закрываются, как в жутком смехе.

— А теперь, дамы и господа, – сказала Мэдлин, – поприветствуйте Розу Питерсон!