Книга Землеедка, страница 40 – Долорес Рейес

Нужно было сваливать из этого паскудного места.

Эсекиель меня вытащил. Спас меня. И теперь желал знать, что случилось с той девушкой под водой. Есть ли какая-то информация. Но мне не хотелось поднимать веки, открывать рот. В голове еще стоял шум воды, а тело пронизывал холод.

Я открыла глаза: опять этот свет. Эсекиель увидел, что я очнулась, подошел и положил мне ладонь на руку. Я хотела сказать, что все в порядке, что лучше нам побыстрее смотаться из этого жуткого места, что я хочу вернуться домой, но, в первую очередь, – что я люблю его, однако у меня никак не получалось.

— Все позади, – успокоил он. – Тело всплыло сегодня утром. Она утонула.

«Утонула», – повторила я, и вернувшийся холод снова сковал мое тело.

Говорить я больше не пыталась. Обмякла и уронила голову на подушку. Закрыла глаза. Утонула. Все ясно. Ага, как же. Я начинала злиться. Утонула.

После того, как я ела ее землю из сна, Анна повела себя как-то странно. Она перестала мне доверять. Я пыталась говорить с ней, как прежде, но что-то изменилось. Она молчала. Следила за тем, что я делаю, и мне казалось, будто она контролирует меня, чтобы я снова не стала пробовать землю.

Однажды она сказала:

— Я знаю, что ты прыгнула в реку, а это запрещено.

Она казалась раздраженной. Ждала от меня какого-то ответа, но я не знала, что сказать, и поэтому молчала, уставившись в пол.

Она набросилась на меня, схватила за руку и волоком потащила в какое-то новое место. Я не узнавала дороги, пока не увидела вывеску: «Стройтовары Панда».

Я думала, мы там и остановимся: именно в этом месте ее нашли, голую, распяленную, как лягушка на земле, – но нет. Мы проследовали дальше, до ангара, стоящего в нескольких метрах дальше.

Там была дверь, и от страха я начала молиться, чтобы она оказалась закрыта. Анна толкнула створку, и дверь распахнулась.

Мне отчаянно не хотелось заходить туда. Никогда прежде мне не доводилось испытывать во сне такого ужаса. Я старалась проснуться, но никак не могла.

Казалось, в Анну вселился дьявол. Я заклинала, чтобы она меня отпустила, но она тащила и тащила меня, пока я не оказалась у двери. Там она велела заглянуть внутрь. Я посмотрела и увидела руку с ножом. Мое сердце ухнуло в пятки. Я так дрожала, что пришлось опереться о косяк. Даже с закрытыми глазами я видела мужскую руку с набухшими венами, и эта рука целилась ножом в моего брата.

Я разрыдалась. Хотела умолять Анну, чтобы она прекратила все это, но не могла вымолвить ни слова. Мне казалось, что если мы задержимся здесь еще на миг, то Вальтера зарежут.

— Ходить во владения Тито Панды запрещено, поняла?

Когда я проснулась, запястья болели так, словно я провела всю ночь в наручниках.

Я шла по первому кварталу из семи, отделявших мой дом от вокзала. Было еще очень рано. У домов висело белье, которое хозяева с вечера забыли во дворе, и оно отсырело от утренней росы. Мама никогда не позволяла нам выходить на улицу в такую рань. Говорила, что в это время там еще шляются мужики, продолжающие ночную гулянку, и они-то самые скверные.

Накануне мне подбросили бутылку с фотографией улыбающегося мальчугана. Там значилось имя – Дипи, к снимку прилагались адрес и номер телефона, а также вопрос, не видел ли его кто-нибудь. Что-то в его улыбке подсказывало, что он еще жив, так что я не стала есть землю, вместо этого решив повидаться с его родными.