Книга Землеедка, страница 47 – Долорес Рейес

— Ты его знаешь? – спросил Эсекиель.

Я не ответила, но и руку его не выпустила. Не выпустила даже тогда, когда потянулась другой рукой, чтобы погладить тело Эрнана и землю под ним, как единое целое. Потом я сгребла немного сухой земли и забрала ее – так смерть забирает из нашей жизни близкого друга.

Мне хотелось говорить – не то с землей, не то с телом Эрнана, но я лишь крепче сжала руку Эсекиеля и поднялась на ноги.

Я ничего не слушала. Другие полицейские разгоняли зевак, но это было непросто, они никак не хотели расходиться. И я стояла рядом, меня раздирало желание заговорить. Но если бы я поддалась ему, то не смогла бы есть землю. Хотя молчание причиняло мне боль. Все мое тело застыло от холода, все, кроме руки, которую держал Эсекиель. Я спрятала другую руку в карман, сжимая в пальцах землю, как самое ценное сокровище.

Я заметила, что люди на меня смотрят. Неужели кто-то из них действительно произнес «Землеедка»?

Я не слышала, но видела, да, все это марево вытаращенных от любопытства глаз, напоминающих звериные норы. Видела за потекшей тушью и блеклыми от бессонницы лицами смесь горя и злости, а также нечто новое – страх.

Эсекиель вытащил меня из толпы, отвел к своей машине, усадил на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу. Я все еще чувствовала на себе взгляды людей.

— Жди меня здесь.

Чего они так боялись?

Меня?

Эрнан, вовремя отстранившийся от меня в первый раз, теперь был мертв. Он так и не вернулся. Это я сама невольно двигалась ему навстречу.

Немного подождав, чтобы Эсекиель успел отойти подальше, я положила в рот твердый комок земли.

Я знала, что буду страдать.

Закрыла глаза.

На долю секунды стало темно.

А потом я начала видеть.

Наверняка виновато похмелье. В этом все дело. В моем сне Анна выглядела изможденной, под глазами залегли синие круги. Никогда ее такой не видала. Ее речь казалась совершенно безумной.

— Стройматериалы Панда, запрещено, – назойливо твердила она, как заклинание.

Чтобы успокоить ее, я сказала, что знаю. Она уже предупреждала.

Но Анна мне не поверила. Глядя на меня тоскливыми глазами, она произнесла:

— Но ты туда пойдешь. Точно пойдешь!

Анна впала в отчаяние, я ее не узнавала.

— Их было много. Один меня тащил. Другой привязал. Несколько сорвали с меня одежду.

Мне не хотелось ее слушать. Я заткнула уши и втолковывала себе, что это сон, просто сон, но виски сверлила невыносимая боль.

Анна говорила и говорила, и я даже не могла сосчитать, сколько человек она уже назвала.

Я отняла руки от ушей, и Анна замолчала.

Подождав немного и убедившись, что я снова ее слышу, она настойчиво повторила:

— Стройматериалы Панда, запрещено.

Я проснулась с единственным желанием – никогда больше не видеть снов про Анну.

Руки и ноги этого создания никогда не пребывали в покое, как и губы, которые постоянно двигались, волшебным образом приковывая к себе всеобщее внимание. Тело было ладным и гладким – точно маленькая статуэтка, обладающая магической силой только что созданных, новых вещей. По моим прикидкам, существу было лет тринадцать, но я никак не могла определить, парень он или девчонка, и мне хотелось, чтобы этот подросток говорил громче, потому что я мало спала и еще не окончательно пришла в себя. С моего места голоса было не разобрать. А вот смех доносился отчетливо. «Горемыка» – обращались к подростку, и я думала, что он станет возмущаться, но нет. По-прежнему от души хохотал, как ни в чем не бывало. Всякий раз, когда кто-то говорил «Горемыка», он откликался, как на самое обычное имя.