Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 142 – Джек Олсен

Вторая неделя февраля выдалась холодной и ветреной – совсем не такой, как первые зимние недели, когда температура держалась около плюс пяти и бесила всех городских лыжников. Рано утром в понедельник, 9 февраля, через четыре дня после изнасилования Айрин Пул, начался короткий снегопад. К тому времени, когда Джини Мейс в шесть утра вышла из своей квартиры на Саут-Хилл, чтобы отвезти маленького сына Джейсона к бабушке на день, ветер уже хлестал ее по ногам.

Джини Мейс была тихой девушкой с мягким голосом, студенткой муниципального колледжа Спокана. Ей было двадцать лет. Ростом чуть выше ста пятидесяти двух сантиметров, с вьющимися светло-каштановыми волосами, голубыми глазами и длинными ресницами, она казалась совсем миниатюрной. Когда она выходила из автобуса, чтобы отнести полуторагодовалого Джейсона за полквартала к матери, думала она обычно об учебе.

Этот спокойный старый район двухэтажных домов в голландском колониальном и слегка викторианском духе был воплощением споканского среднего класса – прочного, ухоженного, как будто не подверженного переменам. Здесь жили уважаемые специалисты, гордившиеся своими газонами, сажавшие для красоты туи и голубые ели и смягчавшие строгие линии старых квадратных домов плющом, каменными дымоходами и деревянными ставнями. В этой безопасной обстановке, где все друг друга знали, Джини выросла.

Позже она скажет подруге:

— Я вообще не тревожный человек. Про насильника я знала, но рядом с мамой он бы ни за что не появился.

Несколько месяцев назад сестра предупреждала ее:

— Если вы с Джейсоном собираетесь ждать автобус до рассвета, тебе нужно чем-то защищаться.

И даже купила ей газовый баллончик – вообще-то для отпугивания собак. Но в то утро, когда Джини быстро шла по улице с маленьким сыном, баллончик так и остался стоять у нее в квартире.

У матери она выпила чашку кофе и поспешила обратно к тому же углу, чтобы сесть на автобус в центр. Поднимаясь на Саут-Хилл, она почти всегда была в автобусе единственной пассажиркой; обратно он тоже обычно вез ее одну. Тот же автобус разворачивался и шел назад, и водителя она знала. Он не раз говорил, что подождет, если она опоздает. Такие в Спокане были водители автобусов.

Термометр показывал минус двенадцать. В голых ветвях кленов и платанов, выстроившихся вдоль улицы, завывал ветер. Обычно мать выходила на широкую веранду и смотрела ей вслед, пока Джини не скроется за углом, но в это ледяное утро осталась в доме. Джини подумала, где сейчас курьер «Споксмен-ревью»: он почти всегда проходил мимо в это время. Наверное, его задержала непогода.

Идя в свете уличного фонаря, она заметила, как ей показалось, какое-то движение за углом. Решила, что это просто лист бумаги или обрывок газеты. Ветер хлестал, трепал и приглаживал газоны.

Она сложила ладони чашечкой, закурила и снова подумала об алгебре. В 7:30 у нее был урок по делопроизводству, а потом – убийственная контрольная. В голове все время крутилась биномиальная теорема; она надеялась, что наконец поняла ее правильно.

Когда до автобусной остановки оставалось три дома, из-за дерева вышел мужчина.

Он показался ей знакомым.

На секунду она даже подумала, что это чей-то глупый розыгрыш.

Он схватил ее спереди. Прежде чем лицо утонуло в его стеганой лыжной куртке, а руки оказались зажаты в больших мягких перчатках, она успела заметить квадратную челюсть и странные, похожие на прихватки перчатки. Он что-то говорил, но слова глушила ткань куртки.