Книга Признание в убийстве, страница 104 – Лия Миддлтон

— А ну-ка, поднимайся.

Эмилия напрягается, частично перенеся вес на Дженни и на второго дежурного офицера, чье лицо также омрачено тревогой. Наверное, переживал, что все свалят на него.

— Как самочувствие? – спрашивает Брэннан, как только Эмилия садится. Спина ноет.

Она кивает.

— Меня немного трясет. Я ударилась головой?

— Нет, – поспешно отвечает дежурный офицер. – Ты выставила руку… Основной удар пришелся в плечо.

Эмилия кивает, оборачивается к Дженни:

— Не запирайте меня в этом помещении. Умоляю.

— Мы не собираемся запирать тебя там, Эмилия. – Она косится на офицера и на оживленный отдел задержания.

— И если кто-то считает, что я так говорю, потому что ты моя подруга, – нарочито громко произносит она, – пусть подумает еще раз. Это распоряжение Холдена.

— Я всего лишь следовал указаниям, – тихим шепотом оправдывается офицер.

— Понимаю, – отвечает Дженни. – Вы можете вернуться к своим обязанностям.

Офицер кивает и бросает взгляд на Эмилию, прежде чем уйти. Вернее, на ее ноги.

— Вы тоже можете идти, – приказывает Дженни Брэннану. – Уверена, вам есть что делать.

— Благодарю, – отвечает он. Он кивает в ответ, затем машет Эмилии, и на его лице читается странная смесь сочувствия и раздражения. Дженни следит, как он уходит, все еще придерживая спину Эмилии своей крепкой и сильной рукой.

— Киран безостановочно слал мне сообщения, – шепчет она. – Он так боится за тебя.

— Я ненавижу себя за то, как с ним обошлась. И с тобой… Мне так стыдно.

— Ни слова больше, – отвечает Дженни.

— Прости. Я не хочу, чтобы по моей вине ты влипла в неприятности…

— Я на это и не намекала, дурашка! – печально улыбается она. – Тебе не за что себя винить. Я без понятия, что произошло, но уверена, что ты – один из самых лучших людей на свете.

Эмилия вздыхает. А вот она не может так о себе сказать. Она вообще уже ни в чем не уверена. Она даже не знает, кто такая после всего этого.

Дженни встает, поправляет складки брюк, собравшиеся на коленях. Она протягивает руку, и Эмилия хватается, с тихим стоном поднимаясь на ноги.

— Когда ты последний раз спала?

— В среду. Вчера я не ложилась…

— Тогда, пожалуй, тебе стоит набраться сил. Мы разбудим тебя, если вызовут на новый допрос. И мы не будем запирать дверь, честное слово. Но мне придется посадить парня из охраны смотреть снаружи. Я знаю, ты не натворишь глупостей, но…

— Что ты, я понимаю. Это твоя работа. Спасибо, Дженни.

Эмилия возвращается в камеру. Плоский тонкий матрас поверх дрожащего железного каркаса – не самое привлекательное местечко для сна. Она лишь надеется, что, едва ляжет, переутомление тут же победит. И она повернется лицом к двери.

Дженни дарит ей свою теплую, как полуденное солнце, улыбку и быстро покидает комнату.

— Грант, – раздается ее звонкий голос так четко, будто она стоит прямо рядом с ней. – Ты можешь прийти и встать на дежурство у восьмой камеры?

Эмилия делает три медленных шага в сторону кровати. Она такая низкая, что достает только до середины ее голени. Она сворачивается на ней, зажмурившись, когда весь вес приходится на плечо. Затем быстро переворачивается, чтобы не смотреть на стену, так сильно напоминающую заточение в Комнате Исповеди. Выгоревшая белая краска подогревает бурлящие пузырьки тревоги в ее груди. Но как только она устраивается на правом боку, перед глазами оказывается широко распахнутая дверь и офицер полиции Грант, сидящий на стуле всего в нескольких футах от нее с чашечкой чая, зажатой между пальцев.