Книга Признание в убийстве, страница 81 – Лия Миддлтон

Эмилия широко улыбается. Его голос такой счастливый. Он явно испытывает облегчение из-за того, что между ними ничего не поменялось.

— Да, я уверена, – быстро отвечает она. – Поскольку… поскольку ты понимаешь, что я не могу говорить о случившемся. Я не могу, Киран. Правда, не могу…

— Я понимаю, Эми. Обещаю, что не буду пытаться давить на тебя.

Она не представляла, как сильно хотела встретиться с ним, как сильно нуждалась в том, чтобы снова сблизиться.

— Ладно.

— Не терпится увидеть тебя. Я люблю тебя, Эми. Ты знаешь это, да?

— Да. Я тоже люблю тебя.

— Увидимся.

Вызов завершается, и Эмилия роняет телефон на пол, утыкаясь лицом в ладони. Она плачет от ощущения вины, любви и стыда.

Она пытается игнорировать чувства в своей душе. Нежный трепет бабочек превращается в жестокие хлопки крыльев по внутренностям. Как она там читала? Бабочки – не что иное, как тревога. Нас приучили думать о них в позитивном ключе, но в действительности это ответ тела на стресс. Они – не что иное, как предупреждающий сигнал. Сияющая красная лампочка, запрещающая двигаться дальше.

Но она не может позволить чувству вины поглотить ее полностью. Раз она приняла такое решение – хранить молчание, оставаться жертвой, тогда ей нужно налаживать свою жизнь. И она нуждается в Киране. А он – в ней.

Она падает на спину и снова смотрит на трещину на потолке.

Да не стала она больше. Это все ее воображение.

Тело напрягается от звука знакомой мелодии, доносящейся с пола.

Но она улыбается, и ее мышцы расслабляются. Это точно звонит Киран, чтобы спросить, какую еду она хочет, чтобы он захватил. Она тянется вперед, снова берет телефон…

Это не его имя на экране. И нет его фотографии, улыбающейся ей. Только лишь черный экран и Номер Абонента Скрыт.

Она хватает мобильный, горло перехватывает, бабочки внутри мечутся в поисках выхода.

— Алло? – говорит она, пытаясь звучать уверенно.

Тишина.

— Алло? Кто это…

— Привет, Эмилия, – доносится тихий бас. Ужас растекается по жилам. Но не от тишины в начале звонка или скрытого номера – от тона голоса, безэмоционально машинного.

Это они.

Она перестает дышать, и все замедляется. Бабочки замирают и тут же падают на пол.

Зачем они звонят? Что им нужно?

— Алло? – шепчет она в ответ, не в силах подобрать другие слова или возразить.

— Мы говорили, что свяжемся с тобой.

Эмилия щиплет себя за нос, слезы страха собираются в уголках губ. Она жмурится, пытаясь отключиться от разговора, от этого странного нечеловеческого голоса. Отключиться от всего. Этого не может быть. Это, наверное, плохой сон, кошмар.

— Поговори с нами, Эмилия, – доносится голос. – Молчание тебя не спасет.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое! – кричит она. – Я никому не скажу, обещаю, я не произнесу ни слова. Просто оставьте меня в покое.

— Но нам нужна твоя помощь. И ты обещала, что окажешь ее. Ты сказала, что поняла правила.

— Я сказала, что никогда не буду вам помогать…

— Ты говорила, что сделаешь в точности так, как мы скажем. И именно это ты будешь делать.

Перед глазами Эмилии все плывет, комната бешено кружится, слетая со своей оси. Она моргает, глядя вверх, на потолок, и желая, чтобы мир остановился. Но у нее получается только смотреть на гигантскую трещину, стремительно расползающуюся на ее глазах, разделяющую ее жизнь надвое: до Комнаты и после.