Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 41 – Нова Макби

Пока я пыталась разобраться, кем на самом деле является Мадам и почему, продолжала отвечать на ее вопросы – и не важно, насколько дурацкими они были. Сначала я слишком боялась говорить, была слишком растеряна, но больше не отвергала ее. Каждый день я собиралась с духом, чтобы с ней пообщаться. Отчасти из-за придуманной мамой игры в чаек. Я воображала, будто мне нравится Мадам – что так же невозможно, как взлететь в воздух птицей. Но теперь я уже была не чайкой, а стервятником – и кружила над добычей.

Лев оторвался от меня, прежде чем войти в закрытый зал ресторана гостиницы. Я напомнила себе свой план: заставь ее поверить тебе, Джо. Выясни, кто эта женщина на самом деле.

Лев склонился и поцеловал Максиму.

— Bon soirée, ma chérie^[29], – сказал он. – Я привел Октавию, как ты и просила.

— Merci, mon amour!^[30] – Она поцеловала его в ответ; и как она может выглядеть настолько нормальной? – Лев, милый, сегодня мне нужно поговорить с Октавией наедине. Увидимся позже.

— Bien sûr^[31], любимая! – Он подмигнул мне, уходя.

Их отношения во многом похожи на мои отношения с Мадам. Этакий договор: Максима пригрозила смертью в случае непослушания, а мы согласились – тщательно скрывая свое презрение к ней. Лев наверняка знает, что Мадам, скорее всего, убьет его, если он решит от нее уйти, а потому и нашел свою свободу в других девочках и в деньгах, которыми его осыпает Мадам. На мгновение я поняла его уловки.

— Октавия, с Новым годом!

— С Новым годом, Селия!

Украдкой бросила взгляд на свернутую газету возле тарелки Мадам. Похоже, это для меня. Когда я только попала сюда, то всячески вымаливала и выторговывала возможность общаться с семьей. В результате я получила только газетные статьи.

Мадам с ледяной улыбкой протянула мне «Сиэтл таймс»:

— Интервью с твоим отцом.

— И что он говорит?

Я прикинула, не взять ли газету, но решила, что не стоит. Если я ее прочитаю, то могу расплакаться. Как было с прошлой статьей – про мои похороны. Официально меня нет в живых.

— Он потерял почти весь свой бизнес. И очень этим опечален. Но есть и хорошие новости. Он рад, что твоя смерть вызвала столько сочувствия к нему, а у твоих сестер дела идут лучше прежнего. Теперь им некому завидовать. Давай честно признаем, что рано или поздно Лили начала бы ненавидеть тебя точно так же, как и Мара.

Поначалу я не верила тому, что Мадам говорила про Мару или папу. Насколько я могла судить, она всем врала. Но когда прошло столько месяцев, а от папы не было вестей, никакой помощи, никаких статей в газетах, правда стала какой-то расплывчатой. Я начала отчасти верить в слова Мадам. «Твой отец любил тебя за то, на что ты была способна, – и не более того», – сказала Мадам.

Ночами во мне все еще боролись эмоции. Любовь и ненависть, надежда и отчаяние, неистовое желание обнять родных и жестокая боль оттого, что они меня даже не искали. Приходилось признать, что в моем сердце пророс горький корень, вытесняющий любовь к родным, которая когда-то там была.

Было бы легче просто забыть их навсегда. Но как бы я ни пыталась, ничего не получалось. Те ночи, когда мне удавалось выдавить их из себя, были самыми темными.

— Спасибо за новости, но на самом деле мне уже все равно, – соврала я.

На лице Селии появилось довольное выражение.