Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 61 – Нова Макби

Но с точки зрения логики, ради изучения языка, это было вполне разумно – и я хотела научиться.

— Ладно, – неохотно согласилась я. – Но я все равно не понимаю.

— Ты не умеешь уважать старших, – объяснил он. – Я достаточно стар, чтобы быть твоим дедом. Поэтому ты должна относиться ко мне с уважением и почтением. Если ты будешь называть меня Редом, то мы будем на равных, это неуважение ко мне. Я позволяю тебе это, потому что ты не китаянка. Только тогда, когда ты сумеешь назвать меня дедушкой, мы сможем начать уроки. Теперь понятно?

— Да.

Я сглотнула. Судя по выражению его лица, он хотел получить доказательства. Слово застряло у меня в горле. Ред ждал.

Уставилась на какую-то выбоину в цементе, словно трещина притягивала меня.

— Да, дедушка, – в конце концов, запинаясь, выдавила я.

— А я в свою очередь буду называть тебя внучкой. И здесь ты будешь мне как родная. Я буду учить тебя всему, что знаю сам, и буду любить тебя, словно ты моя плоть и кровь.

Вздернув голову, я заметила его отцовский взгляд. Любить? Многие месяцы я ни от кого не слышала этого слова. И уже забыла, что оно существует. Лгала про его весомость, про заключенную в нем потребность, про власть, которой оно обладает. Я говорила себе, что любовь – это фантазии, тогда как на самом деле отчаянно в ней нуждалась.

Сразу же нестерпимо захотелось на ручки к маме. Захотелось услышать ее голос. Чтобы она прижала меня к себе и сказала, что любит меня. Это слово мячиком заскакало в сознании и полностью поглотило мои мысли.

Любовь. Любовь. Любовь. Любить. Быть любимой.

В моих расчетах мчалась бесконечность – один путь с двумя петлями, которые вечно гоняются друг за другом. Безграничный мир. Пока он кружился, мое сердце горело огнем и застывало в лед. Меня застрелили, я умерла и воскресла. Я испытывала голод и жажду, ощущала храбрость и исступление. Словно прибой, наступающий и отступающий, я не могла управлять собой. Предполагается, что любовь должна быть бесконечной. Любовь была создана, чтобы длиться вечно. Так почему же я одинока?

Горячие слезы оставили след на щеках, и я протянула руку. К маме. К папе. К кому-нибудь. Но все они ушли. Я потеряла всех, кого любила, и Ред увидел это в моих глазах.

Он наклонился ко мне. Его теплая и легкая старческая рука протянулась через решетку и опустилась на мое плечо.

— Да, внученька. Любовь. Мы созданы для нее. Чтобы стать с ней единым целым. Без нее мы умрем. Это самый важный из всех уроков, – сказал он. – Ну что же, давай начинать.

Шанхайская башня, Шанхай, Китай

Моргаю и открываю глаза, когда сквозь окно начинает пробиваться свет. Смотрю на часы – еще нет и шести утра. Плохие новости приближаются со скоростью метеорита, летящего к Земле. К сожалению, эксперты увидят закономерность, но не поймут, насколько велика угроза, пока не станет слишком поздно. Надеюсь, Чань достаточно суеверен и мне удастся убедить его.

Иду в ванную. Отражение в зеркале преследует меня, когда я наблюдаю за девушкой, смывающей слезы с лица. На меня смотрит не Феникс. Это какая-то незнакомка, спрашивающая, есть ли на свете хоть кто-нибудь, кто будет любить ее такой, какая она есть. Не за деньги. Не за талант. И даже не за внешность. Кто смог бы полюбить девушку, какой бы она ни была на самом деле?