Книга Леди в желтом, страница 103 – Ли Алам

Зачем было забирать часы? Это был вопрос, не требующий ответа. В Америке в криминологии уже выдвинута гипотеза, пока не подтвержденная практикой, о том, что некоторые преступники хотят забрать с собой с места преступления так называемый сувенир. Вопрос был только в том, какие именно преступники.

Однажды преступившие закон такое делать не будут. Им нет необходимости разделять для себя преступления, совершенные один или максимум два раза. Сувениры забирают те, кто планирует свои злодеяния, совершают их несколько раз, не останавливаясь после первого. Те, кто, совершив убийство, убивает снова, а потом ищет новую жертву.

— В твоем ящике с двойным дном была прядь волос и женское украшение. Сона была не первой жертвой? Ее убитая подруга… Не секрет, что у твоего отца была вторая семья. Жить с кисэн не такой уж и грех. Она была любовницей твоего отца. Сона дружила с ней. Но девушку убили именно в тот год, когда умерли твои родители.

— Не пойму, на что ты намекаешь, – резко среагировал Тона.

— Я не намекаю. Я уточняю. Сона знала, что ты уже однажды совершил преступление. У нее были доказательства. Ты убил ее, чтобы заполучить эти доказательства, а не из-за денег.

На теле первой убитой девушки были обнаружены следы зубов. Полиция назвала это половым извращением и начала проверку с рабочих, проживающих неподалеку. Основанием к таким действиям было лишь то, что они простые работяги или обычные корейцы, необразованные мужланы с подобными наклонностями. Но расследование ни к чему не привело. Скорее всего, это и входило в планы преступника.

Не существует двух одинаковых зубных рядов. Так же, как и отпечатков пальцев. В Корее судебная система была только в стадии своего зарождения, и поэтому полицейские фиксировали описания отпечатков зубов, но не думали использовать их в качестве доказательств. Сона действовала самостоятельно. Не выбирая способов и средств, она добыла больничные карты всех подозреваемых и в итоге нашла того, кому принадлежали отпечатки зубов на теле девушки.

Тона слегка улыбнулся за решеткой:

— А ты и правда умная.

Кёнэ нахмурилась и ответила:

— Как же быстро ты это понял.

— Это не сарказм. Мы плохо расстались, но я действительно искренне любил тебя. Пусть даже и совсем чуть-чуть.

Это была одна из главных причин ее беспокойства. Она никогда не отвечала Тона взаимностью. Кёнэ испытывала умиротворение рядом с ним, они писали друг другу письма, потом случилась эта помолвка, на которую она согласилась под давлением брата. Девушка очень надеялась, что когда-нибудь изменит свое отношение к этому молодому человеку. Но все это было до того, как Тона совершил то, за что оказался за решеткой.

— Мне очень неловко. Я не могла ответить тебе взаимностью. Но теперь я поняла. Это не потому, что я черствая и бездушная. Проблема в тебе.

Тона молчал с застывшим лицом. Кёнэ сидела, сжав ладони в кулаки. Она была рада, что он их не видит из-за цементной стены.

— Ты очень жалок. Все это время пытался мне угодить. Так назойливо намекал на свадьбу. Пытался убедить мою семью принять наши отношения. Как я понимаю, не из-за большой любви ко мне, а ради возможности стать частью богатого клана. Не хочу даже спрашивать, за что ты ненавидел подругу Соны. Причина очевидна. Может, это ненависть к себе самому?