Книга Леди в желтом, страница 105 – Ли Алам

Кёнэ понимала, как ей повезло, что Тона начал действовать именно так, как она и предполагала. Сона умерла от удушения, ее подруга тоже. Все предполагаемые жертвы, за исключением пожилой Чон Огёп и юной спутницы Кёнэ, были задушены или как минимум имели следы удушения на теле. Привычки не исчезают так просто. Пока Тона душил Кёнэ, их тела сблизились. Они стали похожи на любовников, как когда температура тел смешивается в одной точке. Легкие с трудом наполнялись воздухом, по щеке скользило горячее влажное дыхание.

Тона был настолько поглощен происходящим, что на мгновение забылся. Кёнэ старалась не замечать боль во всем теле, затрудненность дыхания и боль в сердце. Она выхватила из кармана складной нож и вонзила его в противника.

Тона не понял, что произошло. Но тело отреагировало сразу. Он тут же рефлекторно отпрянул от боли, выдохнул и сделал еще шаг назад. Кёнэ одной рукой убрала его ослабленную руку, другой выдернула нож. Из раны заструилась кровь и окрасила одежду. Тона, шатаясь, упал на пол.

Было больно. Тот самый нож, которым они разрезали веревки, когда ставили ловушки для насекомых, ветки деревьев и лозу, иногда толстые кожаные ремешки шлемов. Такие ножи могли иметь при себе рабочие, которые выходили на работу в ночные смены и шли на завод по ночным переулкам, а также девушки, которые жили в домах с тонкой дверью и решетками.

Тона весь съежился, отчаянно пытаясь закрыть рану, из которой текла кровь. Кёнэ восстановила дыхание и теперь смотрела на него с презрением.

Она промахнулась. Хотела ударить по почкам. Если задеть артерию, при существующем уровне медицины у пострадавшего не будет шансов. Взгляд девушки, переполненный гневом и волнением, остановился на бледной шее жертвы. Сонная артерия пульсировала, посылая кровь к голове. Кёнэ снова достала нож. Приближаясь к убийце, она ощущала лишь бешеный стук своего сердца. Все окрасилось алым, будто глаза налились кровью.

Кёнэ не видела, что дверь открылась, потому что стояла к ней спиной. Чжеха, оценив обстановку, тут же схватил девушку за руку.

Он дышал с трудом. Характерным признаком его болезни было постоянное ощущение удушья. В результате осложнений, полученных во время работы с полицией в качестве консультанта, он не выдержал физических нагрузок. Он знал, что легкие могут не выдержать, но примчался сюда как сумасшедший. Попытался схватить руку Кёнэ, но сил уже не было.

— Не смейте! – едва успел произнести Чжеха.

Обливаясь потом и тяжело дыша, он склонил голову, но не отпускал руку. Он всем телом повис на руке Кёнэ. Ее рука была в крови, словно грязь облепила со всех сторон. Но грязной казалась не рука, а сама кровь.

Чжеха медленно отдышался. Пока он вытаскивал нож из рук Кёнэ, все происходящее казалось ему чем-то нереальным и даже странным.

Май 1937 года

— Хан Кёнэ? – кто-то окликнул ее возле больницы.

Кёнэ молча смотрела на свои руки. Прошло довольно много времени с тех пор, как она помыла руки, но раздражение не проходило уже несколько недель. Она думала о том, насколько меньше или больше было бы это раздражение, если бы Чжеха не вмешался и она бы довела дело до конца.

После того как Тона был арестован, Окхва пришла в себя. Ее тетушка уже приезжала к ней несколько раз, и они долго разговаривали. Окхва согласилась на встречу с отцом. Главным условием было то, что он не будет мешать ее поступлению в школу. Отец очень переживал и мучился мыслями, что Окхва не захочет его видеть даже после происшествия. Потом он передал через свою старшую сестру письмо для дочери. Кёнэ мельком видела содержание. Оно было переполнено мольбами о прощении и сердечной болью, настолько, что не хватило места написать про разрешение на учебу.