Книга Септет расстроенных душ, страница 107 – Кэсси Крауз

Они похожи на креветок. Пять крошечных мокрых пищащих креветок, которые копошатся в одеяле в большой плетеной корзине и слепыми мордочками тычутся друг в друга, пытаясь найти мамино молочко.

Новоиспеченная мать с важным, но изможденным видом ластится об руку своей хозяйки. Мы втроем вваливаемся в ресторан как раз в тот момент, когда один из щенков заходится пронзительным писком. Он выбился из общей кучи и будто заплакал, почувствовав холод и одиночество. Я приседаю на колени и возвращаю худенькое трепещущее тельце обратно к братьям и сестрам. При этом замечаю у него на белой спинке аккуратное рыжее пятнышко, будто кто-то капнул на него краски.

— Берта, прошу вас, оставьте этого малыша для Софи. Разрешите купить его у вас для нее! – говорю я, кончиками пальцев поглаживая теплую дрожащую макушку.

— О, милая, – грустно улыбается Берта, опускаясь на колени рядом со мной, – не нужны мне деньги. Софи может забрать его, как только он начнет питаться самостоятельно.

— Через месяц, – хмыкает Дороти, мизинцем дотрагиваясь до кожаного носа выбранного мной щенка, – надеюсь, ты успеешь посидеть на ручках у своей хозяйки.

— Господи! Да сколько можно считать дни до ее конца! – внезапно вскрикивает Сьюзен, срывается с места и бросается к кухне, где хватает фартук и, стиснув его в руке, склоняется к плите. Через распашные двери я вижу, как она трет свои покрасневшие глаза.

— Сколько можно верить в волшебную пилюлю, которая сотрет из организма все метастазы?! – ворчит Дороти, обращаясь к задремавшему под боком у брата щенку.

— Каждый скорбит по-своему, девочка, – вздыхает Берта, – правых и виноватых в этом споре нет и не будет никогда.

Каждый скорбит по-своему. Как же верно это сказано. Мы с Лотти потеряли Элси мгновенно. Без подготовки, без мыслей. Сьюзен и Дороти видели каждый шаг увядания Софи. Одна отрицала неизбежное и отчаянно хваталась за веру в магическое исцеление, другая с плеча рубила жестокую правду, чтобы, когда та станет явью, оказаться к ней готовой. Насколько это вообще возможно.

Остаток дня я провожу в своем коттедже, пытаясь обработать новые снимки для нашей брошюры, но постоянно отвлекаюсь. Не могу не думать о том, с какими вестями вернется из Плимута Софи.

Наконец, не выдерживаю, натягиваю свитер и в сгущающихся сумерках шагаю в сторону ее дома. На ступеньках, к моему удивлению, уже восседают Дороти и какой-то кот. Он рыжий, а лапки и морда белые, будто он сунулся в молоко.

— Это Чако, присоединяйся, – неожиданно вежливо бросает Дороти, отвлекаясь от ногтя, который сосредоточенно грызла до моего появления.

Я молча усаживаюсь рядом с ней. Сентябрьская прохлада покалывает мне пальцы, и я сильнее натягиваю рукава свитера. Темнота становится все плотнее. Чако выставляет вперед заднюю лапу и принимается сосредоточенно ее намывать.

— Ребекка. – Вдруг начинает Дороти, даже не поворачивая головы в мою сторону. Я удивленно уставляюсь на ее щекастый белокурый профиль. – Если бы тот твой женатый парень захотел тебя вернуть, ты бы бросила Вэйлона? Сейчас, когда он, наконец, подобрал свои яйца и признался, что хочет быть с тобой? Он тебе хотя бы нравится?

Мне вспоминаются все те моменты, когда я прижималась к его груди, чтобы слышать глухие и частые удары его сердца. Как я нуждалась в нем. Как тянулась к нему, не понимая главного. Сколько раз успокаивалась от его поцелуев в щеку, волосы или висок. Будь я умнее, мы бы давно были вместе.