Книга Септет расстроенных душ, страница 109 – Кэсси Крауз

И я честно исполняю ее просьбу.

До Лондона мы добираемся чуть раньше полудня. Все четыре часа, что длилась дорога, Софи дремала, откинувшись на сиденье. Свободная трасса, скорость и любимая музыка по радио – идеальное сочетание. У меня на душе спокойно и тепло. Я не боюсь возвращения в город. Черт, да я готова прокатиться по Белгравии и увидеть Дерека в обнимку с Мэри! Мое сердце не дрогнет. Оно сожмется от радости, только когда я окажусь в руках Вэйлона.

А я намерена оказаться, поэтому мы звоним и ему, и Рэндалу. Почему-то мне кажется, Софи захочет его увидеть. Правда, сначала думаю, что буду послана в привычное место со своей просьбой, но Рэн, едва узнает, что мы в городе с Софи, отказывается брать очередную смену и обещает освободиться через час.

Пока есть время, мы отправляемся в Фицровию на ланч в кофейню «Аттэндант». Рядом наша с Лотти квартира, так что в случае чего, Софи сможет там отдохнуть.

Мы занимаем столик на улице, я беру самый большой стакан латте (к сожалению, Джинбери никогда не прославится лучшим кофе) и трайфл^[21]. Софи – кремовый чай и булочку без начинки. Она макает ее в чай и завороженно наблюдает за уличным художником, похожим на бездомного, который расположился на другом конце улицы.

В воздухе чувствуется дыхание теплой городской осени, мощеная мостовая блестит от предрассветного дождя. Богема Фицровии отдыхает после очередной бурной ночи, на улочках тихо, дома еще спят.

Я довольно щурюсь выглянувшему солнышку, подставляя лицо его осенним лучам. На губах у меня – кофейная пенка. Спустя мгновение она оказывается и на губах Вэйлона.

Он нашел нас и склонился к моему лицу со спины. Я чувствую его даже сквозь ослепленные солнцем глаза. Аромат бергамота и имбиря, идущий от теплой кожи, обволакивает мое тело мурашками. Я отвечаю на поцелуй и растекаюсь лужицей у стула, на котором сижу. Прядки волос цвета жженого дерева спадают мне на лицо, теплые настойчивые губы ласкают и дразнят мои. Я вытягиваюсь в струнку, чтобы быть к Вэйлону еще ближе, пальцы цепляются за ворот его белой толстовки и тянут на себя. Вэй тихо смеется мне в губы и отстраняется.

Ему всегда было непросто проявлять чувства у кого-то на глазах. А сейчас его скорлупа сдержанности и самообладания будто дала трещину. И мне не терпится увидеть, что же там, внутри. Впрочем, я и так знаю: самое горячее сердце на свете.

Допив чай и кофе, мы двигаемся дальше: к больнице Святого Томаса, чтобы забрать оттуда Рэндала. И нам буквально приходится отдирать его от больничного крыльца, потому что он, сменивший хирургический костюм на обычные пуловер и джинсы, все не может закончить свой инструктаж миниатюрной молоденькой медсестры.

— В первой палате – пожилая женщина с жалобой на боли в правом подреберье. Скажи ей, что это не «брюшная жаба» и отправь ее на ЭКГ. В девятой палате – мальчуган с раскроенным лбом. Врезался в батарею, когда играл с собакой. Я наложил швы вчера, сегодня их еще не обрабатывали. А в приемном покое – тринадцатилетка. Жалуется на тошноту, говорит, что может быть беременна, потому что утром целовалась с парнем на школьном дворе. Дай ей леденец и брошюру «когда малышка взрослеет». Но кровь на анализ возьми… на всякий случай.

— Рэйни, – расплывается в улыбке медсестра.