Книга Септет расстроенных душ, страница 112 – Кэсси Крауз

Она доедает бульон, Вэй – гаспачо, а мы с Рэндалом приканчиваем сковороду паэльи, взятой на двоих. Несмотря на личную неприязнь друг к другу, мы едины в любви к паэлье Алфредо. Когда Рэн уводит у меня из-под носа последнюю креветку, и я пихаю его локтем в бок, мурлыкающая в колонках тихая музыка резко становится громче. Мгновение, два, и концерт фортепиано сменяется жизнерадостным голосом Альваро Солера, поющего мою любимую песню «Летать».

Откуда ни возьмись, выскакивает Алфредо и, сияя обворожительной жаркой улыбкой, начинает петь на родном испанском:

— Сегодня я просыпаюсь без раздумий,

Чтобы бросить все, а потом

Подставлю руки ветру и улечу,

Не стану усложнять себе жизнь

И буду просто ей наслаждаться.

Больше хочу, больше!

Жить именно так!

И больше не, больше не,

Не терять ни единой минуты!

Он легко подхватывает Софи, ставит ее хрупкие ножки на свои, и вместе они кружатся под одобрительные хлопки обедающих гостей. Вэйлон тянет меня за собой, и вот я уже верчусь волчком в его уверенных руках, подпевая невпопад:

— Летать! Вместе с ветром!

Чувствуя, как замирает время.

Запечатлеть момент!

И погнаться за облаками.

Я умею петь и веселиться,

Гулять по улицам, дабы влюбиться.

Летать! Вместе с ветром!

Чувствуя, как замирает время^[25].

Мне кажется, Софи давно так не веселилась. Когда мы покидаем «Жардин», Алфредо целует ее ручку, а она заливисто хохочет.

Времени у нас остается не так много, но на шопинг в Хэрродс его вполне хватит. Я накопила достаточно денег, чтобы порадовать Софи каким-нибудь дизайнерским свитером или шарфом, но она наотрез отказывается принимать такой подарок и разрешает мне потратить на нее не больше сорока фунтов.

Увидев книжный магазин, Софи просит отвезти ее туда. И пока она с зачарованным видом блуждает между рядами коллекционных изданий под охраной Вэя и Рэндала, я, несмотря на обещание, данное ее матери, ускользаю.

Мне очень хочется подарить Софи что-нибудь на память. И в сувенирной лавке я нахожу изящный собачий ошейник с кулоном в форме «Лондонского глаза» для ее будущего щенка за сорок пять фунтов. Софи же выезжает из книжной лавки с иллюстрированным изданием «Ани с фермы Зеленые крыши».

— Мне показалось, это символично, привезти из любимого города любимую книгу. – Улыбается Софи, когда я рассматриваю красочные картинки, делая все возможное, чтобы они не плыли у меня перед глазами. В универмаге Хэрродс – семь этажей и порядка трехсот отделов. Софи могла зайти в любой. Я бы купила все, что она попросила. Выписала бы чек, лишь бы доставить ей радость. Но она зашла лишь в один отдел и купила детскую книжку.

— Ты уже пять раз ее пролистала, Бекси. Хватит, – шепчет мне на ухо Рэндал. Я шмыгаю носом и возвращаю книжку Софи.

Нам пора возвращаться в Джинбери. Впереди еще четыре с лишним часа дороги, но они быстро пролетят, ведь прямо перед нами понесется Лексус Вэйлона. Поэтому просьба Софи застает нас врасплох.

— Перед тем, как мы уедем, можно мне побывать на кладбище?

Мы с Рэндалом нервно переглядываемся, а Вэй совершенно спокойно соглашается:

— Конечно, как ты хочешь. Заедем на католическое кладбище Святой Марии.

Место, где похоронена Элси.

В пять часов вечера еще светло, и янтарные лучи холодного солнца путаются в желтеющей листве деревьев, обрамляющих аллеи кладбища. Колеса коляски Софи тихонько шуршат по сырой земле. Немой процессией мы движемся по хорошо известному троим из нас маршруту. У Рэндала в руках – охапка белых гвоздик. Болотные глаза остекленели. В моих стоят слезы. Это пытка для всех нас. И я не понимаю, почему Вэйлон предложил именно это кладбище. Но ради Софи мы готовы пойти на такое.