Книга Септет расстроенных душ, страница 113 – Кэсси Крауз

Рэндал заботливо укрывает гвоздиками оголенное надгробие Элси.

— Теперь тебе снова тепло, детка, – шепчет он, но я слышу это и сдаюсь. Крупные слезы текут по моим щекам одна за другой. Мы не объясняем Софи, чья это могила, она и сама все понимает. Осторожно поднимается со своего кресла, Рэндал хочет помочь ей, но она немым жестом отклоняет его помощь. Медленно обойдя надгробие, она опускается перед ним на колени и подушечками пальцев проводит по ледяным буквам «Элизабет Хилл». Потом сует руку в карман и, вытащив оттуда высохший цветок имбиря, кладет его рядом с выгравированным бутоном гвоздики.

— Покойся с миром, наш ангел! – шепчет она выбитую на камне надпись. Потом так же медленно поднимается и возвращается в кресло. Рэндал молча предлагает мне мятый носовой платок. Здесь мы оба беззащитны и едины. Я утыкаюсь в его широкое плечо, а он меня не отталкивает. И он никогда не отталкивал меня, когда мне было плохо.

— Рэн.

— Что, Бекси?

— Я поняла, почему все зовут тебя Рэйни.

— М?

— Ты, как дождь или слезы. Всегда приносишь облегчение.

Кладбище мы покидаем в глубоком молчании, но едва оно остается позади, Софи стряхивает с себя вуаль печали и снова принимается оживленно болтать. Невольно, слово за слово, мы тоже вступаем в разговор. Рэндал снова толкает вперед инвалидное кресло, а Вэйлон обнимает меня за талию.

— Вы не подумайте ничего такого! Я про поездку на кладбище. – Говорит Софи, когда мы останавливаемся на парковке, и Рэн убирает кресло в багажник моей машины. – Просто хотела посмотреть, какие надгробия сейчас популярны. Пора определяться, в конце концов, – хихикает она, забираясь в салон Мини Купера. Но отреагировать на эту шутку не может ни один из нас.

— Спасибо, что провел с нами этот день, Рэндал! – улыбается Софи, когда Рэн наклоняется, чтобы обнять ее на прощание своими огромными лапами лешего. – Ты удивительный! Было приятно тебя узнать.

— Еще увидимся! – бормочет смущенный Рэн, выпрямляясь и зачесывая пальцами упавшие на лоб волосы. На это Софи не отвечает.

Мы отправляемся в обратный путь. Впереди косыми огнями горят фары машины Вэя. Он любит быструю езду, но сейчас старательно следит за спидометром, чтобы у меня не возникло соблазна испытать на скорость двигатель своей машины.

Что будет дальше? Что будет через четыре с половиной часа, когда мы вернемся в Джинбери? Когда опустится ночь…

— Белый мрамор, наверно, здорово пачкается, а? – от этих волнующих мыслей меня отвлекает вопрос Софи. – Забавно будет, если пятно появится на моей фамилии. И будет на надгробии не София Девис, а София Деви… и какой-нибудь умник допишет букву «л» на конце. София Девил. Интересно, за такие шутки положен штраф? – хихикает Софи, а у меня волосы на затылке дыбом встают. И я не выдерживаю.

— Софи, почему ты… зачем ты шутишь о смерти? Зачем хоронишь себя раньше времени?

Чувствую на себе ее посерьезневший взгляд и на мгновение отвлекаюсь от дороги, чтобы услышать:

— Мне кажется, если я не буду бояться смерти, она будет ко мне милосердна.

От наблюдателя

Той ночью у них ничего не было.

В коттедже Бекки до самого рассвета горел свет, а, как сказала Дороти, при свете такими вещами не занимаются. Откуда она об этом знала, неизвестно, а спорить было себе дороже.